Стрела (Плененный любовью с исправлениями)

Даже когда Грегор выгнул ее и прижал теснее к своему телу, голод и желание, казалось, только усилились. Пыл превратился в неистовство – в жестокий шторм тяжелого дыхания, стучащих сердец, стиснутых губ и сплетающихся языков.

Это было совсем не похоже на контролируемые поцелуи, которые он раздавал раньше. Он был грубым, настойчивым и яростно страстным. Ненасытным. Он целовал Кейт так, словно может умереть, если не получит ее. Словно для него она единственная женщина на свете, и ему никогда ей не насытиться.

И Кейт знала, что никогда – никогда – не сможет насытиться им.

Грегор Макгрегор стал первым мужчиной, которого она поцеловала, и последним. Если ей и нужны были доказательства, что они предназначены друг для друга, то теперь они у нее появились. Она создана для него, и он больше не может это отрицать. Его горячие собственнические прикосновения не могут врать. Грегор заклеймил ее своим ртом, языком, руками, заявляя права на каждый ее дюйм.

Ощущения стали жестче, накатывали на нее быстрой лавиной чувств и ощущений. Его щека, царапающая ее чувствительную кожу. Влажное тепло его рта на шее.

Ее грудь, прижатая к его груди. Соски, напрягшиеся под его пальцами. Отпечаток его ладоней на ее бедрах. Ее ягодицах. Ладоней обхватывающих ее, поднимающих, прижимающих к его…

Всемилостивый боже!

Сердце Кейт затрепетало от его размера. Она чувствовала его, толстый и твердый, прижимающийся к ней длинный стальной стержень, вызвавший горячий прилив влажности между ее ног. Зная, что происходит между мужчиной и женщиной, Кейт подумала бы, что это невозможно.

Но когда Грегор начал двигаться, она передумала. Жар наступал.

Грудь стала тяжелой, а все тело – мягким и словно расплавленным. Гибким. Податливым. Готовым.

Грегор успел обхватить Кейт за шею, прежде чем ее ноги отказали. Она вся горела, дрожала от чего-то. Она с трудом держалась на ногах, и все же ей необходимо было…

Двигаться. Кейт едва не зарыдала от облегчения – так ей было хорошо с ним. Осторожные движения бедер стали резкими, ее тело требовало больше давления, больше движений, больше удовольствия.

И господи, сколько удовольствия он ей доставлял. Его рот, его язык, его стальная твердость.

Но ее жадному телу было все мало. Боль усиливалась. Становилась все настойчивее. Ее тихие вздохи превратились в стоны, просьбы – в мольбы – освободить ее от неистового беспокойства, нарастающего внутри. Она чувствовала, как его мышцы напрягаются под ее пальцами, пока он тоже борется с требованиями его страсти.

Сейчас случится что-то прекрасное, и Кейт не могла дождаться – она действительно не могла ждать, – когда узнает, что это.

Грегор впал в безумие. Только так можно объяснить, что происходит.