Стыдно не будет

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну чего тебе? Ты с ума сошел, Кирилл?! Это не твой ребенок и ты прекрасно это знаешь! Я сплю с другим мужиком! Зачем ты вообще это делаешь?! Откуда такая настырность? — едва озвучиваю свои вопросы, как тут же сама нахожу ответы. Мои глаза распахиваются в ужасе и отвращении.

— Ну и что, что не мой. Никто не узнает. Я поговорил со своими родителями, они не против совершенно. Второй будет наш. Яна, подумай хорошо, эти фотографии… что так и остались валяться по кабинету, разве ни о чем тебе не напомнили?"

"— Какой же ты мудак, оказывается. Когда я была наследницей успешной компании, ты вроде как любил меня, но задницу особо не рвал. А когда папа загремел в больницу с перспективой длительной реабилитации, бизнес замаячил перед глазами! — никогда в жизни я не соображала так быстро. — Брат меня терпеть не может, а вот с тобой он бы мог договориться, вы бы отлично попилили папины аптеки, верно?

— Ты передергиваешь. Подумай лучше о своем менте, вот он как раз и держится за тебя. А я… да, признаю, у меня есть опыт управления, соответствующие знания. Я не стремлюсь, но в случае необходимости готов поддержать тебя и Владимира Ивановича.

Я молча сажусь в машину, еду к дому Демина. Рома на смене, я ему не звоню в такие дни, только пишу сообщения. Прочитает, когда сможет. Иногда ответит, иногда перезвонит. И мне хочется написать ему обо всем. В красках расписать ситуацию. Я хочу, чтобы он ударил Кирилла. Сильно. Сломал ему что-нибудь. Мне так противно, что когда-то я спала с Сысоевым, доверяла ему. Трогала его. Меня корежит от отвращения и злости. Надо срочно помыться.

Но я сдерживаюсь, потому что давно уже ощущаю себя совсем другим человеком. Прежняя я закатила бы истерику и обязательно наябедничала. А лучше бы и вовсе привлекла к себе внимание глупым, но громким поступком. Теперь я женщина бойца спецназа. Моя голова всегда должна оставаться холодной. Я буду как Рома. Хоть молотком долби по нашим железным нервам. Я не стану звонить Демину и провоцировать его на драку. Мои руки немного дрожат, и первым делом, попав в квартиру на десятом этаже, я спешу на кухню и залпом выпиваю целых два стакана воды. Я расскажу ему все только после того, как успокоюсь. Не на эмоциях.

Услышав мой надломленный голос, особенно если бы я преподнесла ему все как есть: что этот утырок обидел его беременную женщину, — страшно представить, что бы с Рома с ним сделал.

Кровожадные мысли приносят облегчение. За меня заступятся, если столкнусь с чем-то неподвластным. Я отлично поужинала и заснула на диване, зажав между ног Ромину подушку — иначе просто невозможно расслабиться.