Стыдно не будет

Я не выдерживаю, открываю ящики, показываю, где что лежит. Неужели так трудно запомнить? Все это молча.

— Давай я отвезу тебя в офис, раз уж проснулся. Вечером заберу, мы где-нибудь поужинаем. Хочешь?

— Спасибо, сама доеду.

— То есть мириться ты не намерена? Я завтра уезжаю на три дня, не забыла?

— А это должно что-то кардинально сейчас изменить?

— Ясно, подождем, пока ты остынешь.

Вот это он произносит напрасно, потому что остывать я не собираюсь, особенно после этих слов.

— Демин, за тобой офигеть какой косяк! Давай сейчас не будем делать вид, что проблема во мне и мне просто нужно остыть! Я и так очень сильно стараюсь быть для тебя удобной.

— В смысле удобной? В смысле стараешься? — теперь он тоже скрещивает руки. Я его все-таки зацепила."

"— Твоя мама прямо говорит, что ей не хватает Марии, может быть, твоя бывшая легко относилась к подобным утренним приветам?

— Так, стоп. Причем здесь мама? Что конкретно она тебе сказала? И давай не будем больше трогать Машку. Лично тебе она ничего плохого не сделала, но который раз у тебя портится настроение из-за одного факта ее существования. Мне это уже начинает надоедать.

— Так может, это от нее фото на память?

— Она бы никогда так не поступила, — отвечает мне. Небольшой укол ревности, и меня опять несет:

— Что же вы тогда разошлись, если она такая умница и молодец?

— Ты уже спрашивала.

— А ты не ответил.

— Блин, Яна! Что тебе наговорила моя мать? Я ей прямым текстом сказал — не вмешиваться. Она все равно, да? — он выглядит крайне расстроенным. Меня начинает тревожить его реакция. — Я сегодня же заеду к ней.

— Лучше не надо, я и так ей не нравлюсь, а теперь, когда наябедничала… и подавно. Я просто еще не отошла после той поездки в гости, а сегодня еще эта фотография! Одно к одному.

Не ожидала, что мои слова так на него подействуют. Ситуация неприятная, но серьезно ругаться из-за нее я не планировала. Подумаешь, и правда какая разница, с кем он спал в октябре? Но Демин в момент раздражается, хмурится. Его будто физически становится больше. Явственно ощущается напряжение, волнами исходящее от его спортивной фигуры. Проходит до окна, выглядывает посмотреть, в порядке ли «БМВ», потом возвращается к плите, но заминка не помогает. Он выглядит взбешенным, у него не получается остыть. Ого. Наконец-то я вывела его на эмоции, удовольствия мне это, впрочем, не доставляет, но остановиться уже сложно.

— С мамой я поговорю. Она зря это сделала. Не думаю, что специально, иногда ее несет. Мама есть мама, куда денешься? Извини ее тоже, пожалуйста, — говорит предельно ровно, но спокойствие это обманчивое.