Струна времени. Военные истории

 – Посмотрю-ка эту «обсерваторию» – смотришь, и ко сну потянет…

Они с Клементьевым ушли, а я (старлей показал нужную дверь на втором этаже) направился в башенку. Которая меня до этого совершенно не интересовала – после обстоятельного доклада старлея. А теперь вот пригодилась как возможность убить время, пока спать не захочется.

Справа от входа (мы ее сразу увидели, когда подъехали) была пристроена высокая, метров десяти, башенка без окон: круглая, с чем-то вроде застекленной беседки наверху. Она была выкрашена под цвет дома, и невысокая, конусом, крыша крыта черепицей под стать кровле дома – но все равно, хоть я и не архитектор, как-то с первого взгляда она с домом не гармонировала, поздняя пристройка, без сомнения. Ни в одном немецком городе мне таких прежде не приходилось видеть.

Стены сложены из кирпича, и винтовая лестница, ведущая наверх вокруг кирпичного же опорного столба, – кирпичная. Фонарь не понадобился: генератор исправно работал, и лестница была довольно ярко освещена – едва я, открыв дверь, повернул выключатель, зажглись лампочки. Наверху – небольшое помещение, сплошь застекленное, правда, перегородки меж высокими окнами довольно широкие, массивные, из кирпича же – ну понятно, крыша должна весить немало.

Старлей был прав, охарактеризовав ее как «обсерваторию», – она самая и есть. У одного окна, очень близко к нему, стоял на солидной треноге большой телескоп в бронзовом корпусе, и возле окуляра – удобное кресло. В другом углу – огромный глобус на массивной подставке из темного дерева. Не Земли, а звездного неба. Тут же – книжная полка. Я наугад вытянул одну книгу – точно, что-то по астрономии – рисунки созвездий, и старинные, с изображениями то ли богов, то ли людей, разных животных, ага, Скорпион, Весы, Рак и так далее… и гораздо более современные. Остальные книги, надо полагать, той же тематики. На столе – толстые тетради и листы бумаги. Ну что же, не подлежит сомнению, то ли отец нынешнего хозяина, а то и дед, всерьез увлекались наблюдениями за звездным небом. Но никак не он сам: вопреки обычной немецкой аккуратности-опрятности (тротуары перед домом мыли, швабрами драили, ага) пол покрыт слоем пыли толщиной едва ли не с палец (на ней четко отпечатались следы наших армейских сапог, кажется, двух человек), да и на всем вокруг лежала застарелая пыль, а бронзовая труба телескопа потемнела, кое-где покрылась большими пятнами ядовито-зеленой окиси. Однако глубоко выбитые надписи еще читались: ага, Карл Цейс, Иена, судя по знакомой мне уже кайзеровской короне, еще во времена империи произведен… вот и дата – девятьсот второй. Судя по пыли и общему запустению, «почтарь» астрономией не интересовался абсолютно и сюда не поднимался, я так прикинул, лет несколько.