Струна времени. Военные истории

Тент был убран, и любому видно, что в кузове, помимо прочего, стояли четыре железных бочонка керосина, трофейного, немецкого. Ну да, конечно. Что у нас, что у поляков при оккупации самым ценным товаром были соль и керосин. Между нами, порой, когда случалось вербовать источники из местных – ну бывало, что уж там – частенько их, как на живца, подцепляли именно что на соль и керосин.

Так что наши нисколечко не удивились, когда вскоре разговор плавненько так съехал на этот именно предмет. Не особо и тонкими намеками интересовались, не помогут ли панове унтера раздобыть керосинчику, конечно, не оставшись при этом внакладе. И о соли зашел разговор – на здешних базарах, я сам видел, ее продавали чайными ложечками, а вот для военных, мужички прекрасно понимали (особенно старый вояка Богусь), соли при кухне всегда хватает, и никто над ней особо не трясется.

Наши пообещали продумать толком, как все это провернуть незаметно для офицеров, – а детали, сказали они, в следующий раз обсудят. Местные повеселели. Когда «панове унтера» об этом рассказывали, я уже знал, что разрешу цинично пустить на сторону немного казенного имущества – для наших керосиновых ламп и одного бочонка хватило бы выше крыши, к тому же у нас были еще аккумуляторные фонари образца шахтерских. Керосин нам выдали с большим запасом именно что ради, казенно выражаясь, «установления доверительных связей с местным населением». И соли у нас хватало. Так что торговлю следовало санкционировать без проволочек. Я еще ухмыльнулся про себя: пусть убедятся, что «эти красные» на жизнь смотрят практично, и унтера у них потихоньку сбывают на сторону казенное имущество, как нормальные люди. К таким доверия больше, а нам тут, если немцы и дальше будут тянуть, здесь еще жить да жить…

Оба, изложив все подробно, замолчали, видно было, что больше им рассказывать нечего. Томшик, правда, поерзав, сказал:

– Вообще-то был там еще курьез… Если уж докладывать подробно, может, стоит и про него тоже…

Мы с Ружицким переглянулись и кивнули – никогда не знаешь с этими «курьезами», порой за ними таятся оч-чень любопытные вещи…

Увы, на сей раз, похоже, пустышка… Томшик прилежно доложил: когда они уже, изрядно посидев с местными и еще раз заверив, что торговля ко взаимному интересу обеих сторон налажена будет, собрались уходить, возле их стола объявился новый персонаж, старикан в штопаном-перештопаном кунтуше, седой как лунь, с вислыми усами ниже подбородка. Посмотрел на наших и пробурчал:

– Вы бы, панове унтера, сказали панам офицерам, что плохое они место выбрали для лагеря на дороге. Нехорошее место. Не будь с вами паненки, все бы ничего, а так перебраться бы вам куда, к тем, другим, что ли, что повыше, за дорогой…"

"И ушел, в дальнейшие разговоры не вступая.