Струна времени. Военные истории
Весной 1944 года командиру разведывательного взвода поручили сопроводить на линию фронта троих странных офицеров. Странным в них было их неестественное спокойствие, даже равнодушие к происходящему, хотя готовились они к заведомо рискованному делу. И лица их были какие-то ухоженные, холеные, совсем не «боевые». Один из них незадолго до выхода взял гитару и спел песню. С надрывом, с хрипотцой. Разведчику она настолько понравилась, что он записал слова в свой дневник. Много лет спустя, уже в мирной жизни, он снова услышал эту же песню. Это был новый, как сейчас говорят, хит Владимира Высоцкого. В сорок четвертом великому барду было всего шесть лет, и сочинить эту песню тогда он не мог. Значит, те странные офицеры каким-то образом попали в сорок четвертый из будущего…
Из нагромождения каменных глыб бил родничок, понемногу, уходя вниз по склону, превращаясь в ширившийся ручей. Еще и из-за него это место выбрали, чтобы поварам не ходить за водой слишком далеко.
– Понятно, – сказал я. – И тут подходит к тебе роковой красавец с букетом…
– Ага, – безмятежно сказала Катя. – Самое смешное, что это был как раз этакий роковой красавчик: прилизанный, усики в стрелочку. Наподобие Макса Линдера – помните, в Сандомире мы все в кино ходили? Вылитый Макс Линдер. И очень вежливо, чуть ли не с расшаркиванием, интересуется: можно ли поднести паненке эти скромные дары леса? Я подумала и взяла. Не бить же его пяткой в лоб, если он держался самым вежливым образом, – она легонько улыбнулась. – Нас же на сей раз на инструктаже не предупреждали о «запрете на несанкционированные контакты». Наоборот, прозвучало «по возможности поддерживать доверительные отношения с местным населением»… Ну вот, я букет и взяла…
– И заулыбалась наверняка на все шестьдесят четыре зуба?
– Было дело, каюсь, – сказала Катя. – От лишней улыбки не убудет. А потом… Ну, перекинулись буквально несколькими фразами, пару минут у родника постояли. Так, самая препустая болтовня. Он интересовался, не страшно ли девушке на войне, не скучно ли в этой глухомани. Очень вежливо держался, прямо-таки по-шляхетски. Ничуть не похож на обычную деревенщину. Я когда читала исторические романы, именно такими шляхтичей старых времен и представляла. Тем более он… – она вдруг сменила тему. – Но должна доложить, товарищ майор: никаких военных тайн, даже самых малюсеньких, выведать не пытался.
Я зацепился за ее обмолвку:
– Кать, а что ты имела в виду, говоря «Тем более он…»?"
"– А он одет был очень интересно, – сказала Катя все так же безмятежно. – В переливчатом таком зеленом кунтуше – но совсем не того фасона, что носят местные. А в точности таком, какие носили лет триста назад. Шаровары тоже не из дешевой материи, кушак красивый обмотан, очень похоже, шитый золотом, сапоги фасонные…
– А сабли при нем, случайно, не было? – фыркнул я. – С золотой рукоятью?
– Сабли не было, – серьезно сказала Катя. – Никакого оружия я при нем не заметила. Но по одежде – вылитый шляхтич старинных времен. Когда шли по Польше, я не раз такие портреты видела, да и вы наверняка тоже…
– Было дело, – сказал я. – Ну, а теперь, как на духу: свидание назначать пытался?
– Ага, – сказала Катя (к моему удивлению, с толикой мечтательности во взоре). – Не то чтобы назначал – деликатно поинтересовался, может ли назначить.
– А ты?
– А я – как всякая женщина: поиграла глазками-зубками и сказала, что подумаю. И ушла, сославшись на занятость, благо это была чистая правда. Вот и все, товарищ майор, как на духу.

















