Струна времени. Военные истории

Если поддаться профессиональной подозрительности и допустить, что это все же чужой агент, которого к нам пытаются подвести, Катька сама доложит при первых признаках неблагополучия – все же не тот характер и выучка, чтобы из-за какого-то красавчика потерять голову напрочь…

Одним словом, следовало тихонько уходить – и ждать развития событий, момента, когда можно будет прийти к конкретным четким выводам…

– Вы меня завтра отпустите… в увольнительную, товарищ майор? – спросила она.

– Что, опять условились? – усмехнулся я.

Она на миг опустила ресницы:

– Ага… Если разрешите.

– Отпущу, – сказал я. – Если только стаканчик земляничной нальешь, пить хочется…

Лесной земляники тут летом была пропасть. Местные из нее давным-давно приноровились делать и наливку на водке, и совершенно безалкогольный напиток типа морса. В числе прочего провианта Сидорчук с Томшиком выменяли и две приличные бутыли и с тем и с этим. Наливки мы с Ружицким употребили по стакану – хороша была, зараза! – а остальное я отнес ребятам наверх, они, по справедливости, все время получали долю от бурной деятельности «панов унтеров». А бутыль с «морсом» мы нетронутой отдали Кате – единственная девушка среди нас, иногда хочется чем-нибудь таким пора- довать…

– Уговор, товарищ майор? – спросила она радостно.

– Уговор, – сказал я серьезно.

Она проворно вскочила с раскладушки – и вот теперь, когда оказались на виду ее пальцы, я и заметил. Трудненько было бы не заметить…

– Так-так-так, – сказал я, в общем, не сердито. – Выходит, тебе, кроме кувшинок, еще и подороже подарки дарят? Да, зацепила ты парня, я вижу…

– Вы о чем, товарищ майор? – спросила она, я бы поклялся на полевом уставе, с неподдельнейшим изумлением.

Тут уж настала моя очередь удивиться не на шутку:

– То есть как это о чем? Вот об этом самом колечке. Или ты его на дороге нашла?

На безымянном пальце правой руки, там, где сейчас носят обручальные кольца (в те времена их как-то почти и не было), у нее красовалось… да нет, пожалуй, не колечко, а, если оценивать по размерам, перстень. Сыгнет, как говорят поляки. Большой, красивый, явно не деревенским умельцем сделанный, и по цвету словно бы золотой. С продолговатым, красивой огранки зеленым камнем.

Катя на него уставилась так, словно видела впервые в жизни, – будь она актрисой, это была бы гениальная игра. У нее пропала с лица всякая мечтательность, осталось лишь безграничное изумление, округлила глаза, протянула прямо-таки жалобно:

– Товарищ майор, я сама первый раз вижу… Представления не имею, как он на пальце оказался…"

"– Ну, Катерина… – мягко сказал я.