Струна времени. Военные истории

Еще через четверть часа роты вместе с обоими проводниками (собаки выглядели вполне оклемавшимися) ушли на прочесывание – да, цепь получилась широкая, не то что у нас вчера. Судя по тощему «сидору» за спиной у каждого, обеденный сухпай они прихватили с собой – и правильно, не возвращаться же сюда ради быстрого обеда всухомятку. Вода у них имелась своя, по фляге на машину – а где родник, я майору пояснил заранее.

И вновь я весь день проболтался без дела, разве что принял принесенную сверху депешу. Сулину, новому радисту, перешифровал ее и велел передать. Радиограмма оказалась коротенькая: «Продолжаем поиски подходящей поляны»."

"И на сей раз нельзя сказать, чтобы я в ожидании вечера маялся нетерпением. Как и вчера, когда на проческу ушли наши, не было особенных надежд, не было отчего-то, и все…

Ну да, они вернулись пустыми. Майор, докладывая мне о результатах – точнее, о полнейшем отсутствии таковых, – выглядел чуть сокрушенным. Видимо, полагал, что обязан был хоть что-то, да найти. И в заключение сказал:

– Все было, как обычно, только в одном месте, – и показал на карте, – собаки повели себя крайне странно. Впервые на моей памяти. Они…

Я прервал его и описал поведение собак у родника. Он подтвердил: именно так они и держались. Причем испугавшее их нечто, по личным впечатлениям майора, походило на некую узкую полосу, уходившую вправо, – когда он велел проводникам обойти то место справа, собаки точно так же артачились, а вот слева обошли охотно и вскоре пришли в норму.

Я ничего ему не сказал, пожал плечами: мол, мало ли что в лесу бывает… И отпустил к его людям, наказав завтра начинать проческу с рассветом – и, если удастся, если справятся, прихватить еще кусочек сверх предписанного.

На ночлег они располагались, не разбивая палаток. Кому хватило места, устроились в кузовах, а остальные намеревались спать прямо на земле, завернувшись в шинели. Ну что же, не декабрь месяц, ночку перетерпят, ребята бывалые…

Я стоял и покуривал, когда подошел Сулин:

– Товарищ майор, разрешите обратиться?

Не козырял – я его еще раньше предупредил, что мы тут обходимся без некоторых формальностей вроде козырянья. Я, разумеется, сказал:

– Обращайтесь.

Но он молчал и словно бы не просто мялся – маялся. Еще с утра мне пришло в голову, что с парнем что-то не то: выглядел он чертовски невыспавшимся – глаза красные, припухшие. Ну явно не спал эту ночь. Бессонница у парня, что ли? Если так, почему не доложился у себя еще до отправки? Обязан был – ни к чему на таком задании радист – да и любой другой член труппы – с бессонницей. Иногда люди вот так не спят всю ночь, получив из дома какое-нибудь плохое письмо, – но он-то никаких писем не получал, не ездил к нам почтальон, понятно, ввиду засекреченности.