Струна времени. Военные истории

Есть много других причин… Уж не о Боруте ли вы пришли поговорить?

– Угадали, пан Конрад, – сказал я, не отведя взгляда.

– Интересно. Вы не знаете, что и думать, но поговорить о нем все же пришли… Ну что же, не имею ничего против. Итак, Борута… Вам уже что-нибудь о нем рассказывали?

Я кратенько изложил то, что слышал от Томшика. Пан Конрад, аккуратно гася самокрутку, кивнул:

– Не исчерпывающе, но все же… Я вам сейчас кое-что покажу.

Он прошел к этажерке, уверенно вынул один из тех самых томов в одряхлевших кожаных переплетах, со второй попытки нашел, похоже, нужную страницу, положил книгу передо мной.

На одной странице был текст, на другой – выполненная на старинный манер географическая карта. Впрочем, без труда можно было понять, какие значки изображают лес, они не особенно и отличались от нынешних – деревья, пусть и чуточку в другой манере изображенные. Что за местность на карте, я так и не понял. Перевел взгляд на страницу, попытался прочитать хоть что-то – но, сколько ни смотрел, не понимал ни словечка, хоть ты тресни.

Хотя готический шрифт и выучил – в интересах дела. У немцев готика и теперь кое-где была в ходу – вот, например, эсэсовские удостоверения личности заполнялись исключительно готикой, и это не единственный пример. Кстати, изучение готики – та еще мука мученическая. Похуже даже, чем шифровальное дело, на первых уроках которого все чувствуют себя тупицами. Готика – хитрая штука. Достаточно добавить к одной букве почти заметную завитушечку – и она становится совершенно другой…

В общем, я не понимал ни слова. А Конрад именно в карту ткнул указательным пальцем с аккуратно подстриженным ногтем:

– Обратите внимание на это место. Там всего два слова…

Ну да, два. Первое, подлиннее, я так и не понял, зато второе читалось без труда: Борута…

– «Борута» – это я понял, – сказал я. – Но вот первое слово не понимаю. И в тексте не понимаю ни словечка, хотя умею читать напечатанное готикой…

– Современные тексты, конечно?

Я кивнул.

– Не терзайтесь, – усмехнулся пан Конрад. – Ничего удивительного, что не понимаете. Это старонемецкий, который и в Германии сейчас мало кто поймет, разве что ученые… Я хорошо читаю, меня старательно учили отец и дед. Нужно было хорошо выучить старонемецкий, чтобы читать эту и ей подобные книги, – он мельком оглянулся на этажерку. – Первое слово в переводе на современный немецкий означает «родник», «источник», «ключ». «Родник Боруты». Тот самый, возле которого вы на свою беду ухитрились разбить лагерь. Книга датирована тысяча шестьсот девяносто девятым годом от Рождества Христова. В том столетии он в наших местах появлялся так часто, что родник – неизвестно который уж век бьющий там – все называли «родником Боруты».