Судьба № 5

Внизу уже почти не осталось воздуха, еще минута – и он не сможет выбраться…

…Лицо обдувал свежий ветерок, голова лежала на чем-то мягком. Господи, какое же, оказывается, это счастье – лежать вот так, смотреть в ночное небо и просто дышать. А звезды-то до чего яркие! Откуда в центре Москвы взялись такие яркие звезды?

– Клим? – …Ночное небо исчезло, звезды мигнули и погасли, уступая место женскому лицу. Раскосые глаза, сажа на щеке, слипшиеся волосы – ничего привлекательного в этом лице не было, но Панкратов почему-то обрадовался ему, как родному. Сначала обрадовался, а потом все вспомнил…

Лежать на мягком расхотелось. Даже несмотря на то, что «мягким» оказались голые коленки госпожи Волковой. Клим сел, потряс головой, огляделся. Каким-то чудом он оказался метрах в пятидесяти от «Блиндажа», у той самой глухой стены, которую видел из окна кладовки. Рядом, прямо на асфальте, сидела Алиса, из прорехи разорванного вечернего платья соблазнительно выглядывало кружево черного чулка. Чулок был цел-невредим. Чудеса! Их спаситель, Вильгельм Лойе, хлопотал над девочкой-певицей, судя по стонам, она снова пришла в себя. Из разбитого окошка вырывался черный дым и языки пламени. Где-то совсем близко слышался вой пожарных сирен.

– Как долго я был в отключке? – спросил Клим, сосредоточенно рассматривая черное кружево.

– Недолго, минут пять-семь. – Алиса проследила за его взглядом, одернула платье. Это не помогло. Когда разрез до талии, вообще мало что может помочь. – Ты тяжелый, – сказала со смесью укора и нежности, – мы с Виталиком тебя едва вытащили.

– А кто такой Виталик?

– Он. – Алиса кивнула в сторону восходящей звезды российской моды. Вот, оказывается, как его зовут на самом деле.

Мальчишка то ли почувствовал, то ли услышал, что речь зашла о нем, обернулся, помахал рукой, спросил:

– Ты как?

– Твоими стараниями жив. Спасибо, друг. – Клим встал, подошел к нему, с чувством пожал ему руку.

– Ну, вообще-то, жив ты больше ее стараниями. – Вильгельм Лойе, в миру Виталик, кивнул в сторону Алисы. – Когда ты отключился, она за тобой обратно полезла. Кстати, ты тяжелый…

Клим больше ничего не слышал. Клим во все глаза смотрел на Алису Волкову. В ответ на его немой вопрос она раздраженно дернула плечом. Мол, ничего не знаю, ни за кем в полымя не ныряла, больно нужно, и, вообще, хватит на меня пялиться! Ладно, с Алисой он разберется позже, на свежую голову…

– Как она? – Клим присел перед певицей, посмотрел на ее ноги. В сполохах пожара выглядели они ужасно.

– Жива! – оптимистично заявил Вильгельм Лойе.

– Да, главное, что жива. – Клим кивнул.

Девочка перестала стонать, сказала жалобно:

– Больно.

Клим снова кивнул, теперь уже ей.

– Надо бы ее отсюда вынести.