Судьба дракона, или навязанная истинная

Явно недостойной моего внимания. А после нашей стычки я стал пристально наблюдать за ней. Вспоминал, сколько гордости, смелости и ярости плескалось в необыкновенных янтарных глазах; с каким бесстрашием мелкая Оринис дралась со мной. Заранее зная, что проиграет."

"Наблюдая за Келлией, я понял, что тогда в лесу она не отступила, хотя явно осознавала, что я сильнее, потому что не в её характере было проигрывать. Девчонка шла только вперед, а если ей что-то мешало, находила варианты обойти, преодолеть, расчистить путь...

Чем больше я узнавал Келлию, тем больше она удивляла меня. И восхищала.

А ещё — бесила. Последнее — больше всего.

Бесило, что равнодушно проходила мимо меня с опущенной головой, бормоча: «Добрый день, сэр Илис».

Бесило, что избегала меня.

Бесило, что после нашей лесной стычки я постоянно думал о ней, этой недостойной моего внимания человечке! А она продолжала жить в свое удовольствие, совсем не замечая меня.

Стоило на миг задуматься или расслабиться, как передо мной вставало её лицо. С насмешливыми янтарными глазами, курносым носом и губами, которые обязательно презрительно кривились. То, которое я давно не видел.

Тогда я стал дразнить Келлию. И как же мне нравилось, когда маленькое личико резко вскидывалось, а в светлых медовых глазах вспыхивало красновато-медное пламя.

Когда Кел не сдержалась и набросилась на меня в первый раз, я был так счастлив, что даже позволил поставить фингал. Однако его вид недолго доставлял радость.

— Кто это сделал? — допытывался Родерик.

— Упал неудачно, — врал я, с удивлением понимая, что никогда в жизни не сдам Келлию, не позволю, чтобы гнев брата коснулся ее.

Кел оказалась драчливой, мгновенно закипающей и прыгучей. Чтобы постоянно не ходить с фингалами, я стал убегать от нее. Не мог же я с ней драться. В серой и унылой крепости сразу стало веселее. Если бы сейчас нашу семью вернули в столицу, я дико расстроился бы. Стало даже казаться, что я живу от стычки и до стычки с вредной Оринис.

Весело стало не только мне. И это тоже радовало.

Сначала Келлия очень злилась во время наших ссор, но вскоре, когда я заступал ей дорогу, стал замечать радостный блеск в янтарных глазах и предвкушающую улыбку. От нашего противостояния девчонка явно тоже получала удовольствие.

А потом мне в голову пришла идея, как я могу видеться с Келлией Оринис чаще и на законных основаниях.

Танцы! Которые, кстати, я терпеть не мог.

С этим вопросом неожиданно помогла мама. Когда во время семейного завтрака я сказал отцу, что мне надоело танцевать с учителем, так как чувствую себя совершенным дураком, он только скривился. А мама вдруг сказала:

— Дорогой, в этой глуши Брену не с кем общаться. Кроме Келлии Оринис других девочек его возраста в крепости нет.