Сахар на дне

Я стараюсь сдерживаться. Очень стараюсь.

— Ты охуел, Антон? — спрашиваю как можно спокойнее.

— Не кипятись, — Ермолай с силой отталкивает меня. — Подумай.

Идёт к выходу, прихватив папку с документами обратно. Всё внутри меня кричит, что нужно вытряхнуть это говно из дизайнерского пиджачка и хорошенько разукрасить. Но я слишком далеко зашёл, чтобы слиться. Нет уж. С волками по волчьи. Если его слово ничего не значит, то и моё пусть останется ложью. Может, стоит пальцы скрестить за спиной, как в детстве? Я тоже умею играть грязно, Антошка.

— Бой будет.

Антон разворачивается с победной улыбкой.

— Рад слышать, Алёша.

Придурок и правда настолько верит в моё честное слово?

Глубоко вдыхаю, глядя на заполненные до отказа ряды. Большинство из присутствующих шакалы. И далеко не бедные. На том конце зала показывается лысая голова моего противника, одетого в одни только шорты. Мерзкая рожа, тупые водянистые глаза. Отвратная грязная свинья.

— Главное, не давай ему подняться, Лёха, — негромко говорит Сева. — Он боксёр, и на полу не так изворотлив.

У Севы в руках пиликает мой телефон.

— Покажи, — скашиваю глаза.

Сообщение от Ермолая.

""Ты же не думал, что я настолько наивный, Алёшка?""

А сразу за ним ещё одно:

""Смотри, у твоей Снежинки новый пациент""

И фото. На нём Яна, а возле неё мужик, которого я видел в охране Ермолая. Она что-то пишет, и явно не видит, что её фотографируют.

Яд ненависти впрыскивается в кровь и разъедает сосуды. Сукин сын. Чёртов сукин сын.

44

Сегодня был просто сумасшедший день. У одного военного развился психоз после того, как у него на глазах два месяца назад разорвало на учениях двоих лучших друзей. Да, такое бывает в мирное время. Слишком уж опасна эта профессия. И парень потерялся окончательно, когда вчера ему позвонили с номера погибшего друга, чья сестра хотела забрать какие-то вещи. И вот уже почти двадцать часов находится в стадии жутчайшего обострения. Печальная картина.

Потом у нас было совещание. Снова изменения в ведении документации. И хоть введены они локальным актом от сегодняшнего числа, но переделать все истории нужно за весь последний месяц. Идиотизм да и только.

А час назад, когда уже основной рабочий день окончился, а остались только дежурные, заведующий отделением привёл ко мне пациента. Сказал, что по просьбе начмеда. У него вроде как тянет шею и отдаёт под правую лопатку болью, а я как невролог должна его осмотреть и назначить лечение.

Мужчина представляется Владом и снимает куртку. Жуткий тип какой-то. Но раз по просьбе начмеда, так деваться некуда. В конце концов, я врач, и каким бы ни был человек, что за эмоции не вызывал во мне, я обязана оказывать ему помощь.

— Как давно вас беспокоят неприятные ощущения?

— Дней десять.