Сахар на дне

Просто чудо, что машина уже у ворот, когда мы выскальзываем за калитку, упросив охранника открыть нам через свою будку, чтобы не сигналить основной.

По пути я сбивчиво рассказываю Лизе о звонке Ряполовой, о своих подозрениях, о следах боёв на теле Алексея. Мой голос дрожит, руки ходят ходуном, а в груди настоящий ураган. Непрошенные слёзы готовы вот-вот прорваться плотиной, но страх иссушил не только мои нёбо и язык, но и глаза.

Мне кажется, что машина едет слишком медленно, так долго стоит на светофорах. В моей голове вспышками всплывают страшные картинки: вот Алексей лежит на ринге весь в крови, а вот он, не контролируя себя, убивает противника. Я зажмуриваюсь, стараясь прогнать страшные образы. Если бы не ладонь Лизы, крепко сжавшая мою, я бы, наверное, выскочила из машины в надежде быстрее добежать на своих двоих. Мне просто безумно страшно. До тошноты.

Такси тормозит у клуба, я быстро кидаю водителю купюры и выскакиваю наружу. Лизкины кроссовки немного велики мне, но я не обращаю внимание на неудобство.

Замечаю тонкую фигурку в шубе сбоку здания. Я помню, что там находится та самая дверь. Лизка бежит за мной.

— Где он? — спрашиваю запыхавшись.

Мне уже всё равно, если это обман. Однажды я уже попалась на эту удочку, и это не останавливает. Если есть хоть какая-то доля правды в словах Ирины, я должна рискнуть."

"— На ринге, — мрачно говорит бывшая одноклассница, всматриваясь в моё лицо. — Ты долго.

Разворачивается и исчезает за дверью, мы следуем за ней. Ряполова сообщает что-то охраннику на входе, который удостаивает нас недоверчивого взгляда, но пропускает. Я слышу шум. Люди что-то выкрикивают, громко спорят, подбадривают кого-то.

Уже знакомый мне слабоосвещённый коридор. Мы торопимся вслед за нашей провожатой, которая вдруг резко останавливается. Я почти налетаю на неё.

— Это не для тебя, — шипит, сузив свои раскосые глаза. — Для него. Поняла меня?

Поспешно киваю. Пусть так. Мне не до ревности.

Но внезапно в коридоре появляется мой тренер Андрей, он загораживает проход, расставив руки. Мне хочется оттолкнуть его и бежать туда, но Андрей не позволяет.

— Яна, нельзя. Не сейчас.

— Пусти, Андрей!

— Мы донесём до него, что ты в безопасности, но видеть тебя Лекс сейчас не должен.

— Почему?

— Потому что ты — его слабое место. А сейчас ему нельзя проявить слабость.

— Пожалуйста, Андрей!

Я готова умолять на коленях, только бы пройти туда и увидеть, что Алексей жив. Парень колеблется несколько мгновений, а потом стаскивает с себя толстовку.

— На, надень. И капюшон. Ещё раз повторю, Шевцов тебя узнать не должен.

Пока я вожусь с толстовкой, Андрей говорит что-то тихо Копыловой, и та поспешно уходит за Ириной. А я вцепляюсь в плечо своего тренера, который идёт со мной в зал, откуда доносятся крики.