Сахар на дне

Найди себе другую, будь другом.

Удивлённо поднимаю бровь. Да ну нахер. Сева и тощая дебилка? Одного взгляда на эту девчонку достаточно, чтобы понять, что она любительница ковыряться в мозгах спицами, а потом жрать их, жадно слизывая со своих медицинских инструментов.

— Она мне нравится.

Сказал так, будто уже кольцо в бархатной коробочке в кармане припрятал.

— Очень. Только я уже больше года клинья подбиваю, а в ответ мороз.

Здоровенный медведь Всеволод Артинский сейчас напоминал прыщавого неуверенного в себе мальчишку лет двенадцати.

Чувствую, как в горле начинает клокотать. Я правда хотел сдержаться, но не получилось.

— Лекс, хорош ржать, — Сева обижено бьёт меня в плечо, привстав со своего кресла.

— Сева, ну ты даёшь, — говорю, выровняв дыхание. — Не можешь тёлку уложить уже целый год! Ты поди бы бороду сбрил, а то она тебя боится, думает, что леший увязался.

— Тут другое. Она не как все, понимаешь?

— Понимаю, — весёлость вдруг испаряется. — Мне просто надо с ней поговорить. О моей сестре. Это важно, а твоя шипучка та ещё кобра. Так что придётся поднажать. Но ты не переживай, ничего такого. Обещаю.

— Про кобру это ты точно, — Артинский посмотрел сначала недоверчиво, но потом расслабился. — А разве у тебя есть сестра?

— Есть. Сводная. Они подружки, вроде бы даже живут вместе.

— А почему у неё самой не спросишь?

— Мы немного не ладим.

Сева пожимает плечами, хмуро глядя на экран. Он понимает, что разговор девчонке может не понравиться.

— А я не скажу ей, что ты пялишься через камеры на её зад, когда она пыхтит с железом, пускаешь слюни и дро…

— Лекс, блядь!

Снова начинаю хохотать. Ну как такой брутальный пацан и вдруг превращается в бородатый цветочек с сердечками в глазах при одном взгляде на таранку.

— Ладно, — пора закругляться. — Во сколько она обычно заканчивает?

— В шесть пятнадцать. В половину у неё автобус, — отвечает Сева, всё ещё недовольно глядя на меня. — И смотри там, Лекс! Чтобы без…

— Да понял, понял. Не дрейфь, Сева. Не обижу я твою змейку.

16

Между торцевой частью здания и выездом на трассу подрезаю девушку, спешащую по тротуару на остановку.

— Садись. Прокатимся, — приглашаю, опустив стекло.

Встрепенувшись, девчонка делает шаг назад и округляет глаза. Но потом во взгляде мелькает узнавание, и она злобно прищуривается.

— Ты рехнулся совсем? Катись отсюда, кобель недоделанный, — сучка плюётся ядом и торопится дальше по тротуару.

Вздыхаю, сжав нервы в железный кулак, и медленно еду рядом.

— Лиза, — говорю как можно более спокойно. — Я хочу поговорить. Пожалуйста, — чувствую, как скрипят зубы, — Я тоже умею быть вежливым.

— Ага, — огрызается она, продолжая быстро идти. — А зрачок тоже сфинктер, я в курсе.

Ну всё, овца, ты меня достала. Я же пытался по-хорошему.