Сахар на дне

— У меня он там вообще не установлен, — слышу из кухонной зоны. — Мне некого бояться."

"После жизни в общаге, мне кажется, что не иметь замка на ванной комнате или уборной — опасная глупость. Но делать нечего. Я слишком сильно нуждаюсь в объятиях душа. Вряд ли Алексей решит меня побеспокоить.

Вода действительно возвращает в меня жизнь. С каким-то маниакальным наслаждением я выливаю большую порцию грейпфрутового геля для душа на мочалку и вспениваю. Провожу по шее и груди, глубоко вдыхая горьковатый свежий запах.

Дышу глубоко. Нервничаю. Шевцов ведёт себя как ни в чём не бывало. Но всё же иначе. Ведь иначе? Или нет. Я запуталась. Наверное, ещё пьяна. Вот только что стояла перед ним на кухне пойти голая, с распиравшими голову мыслями. А что если было? Что делать дальше? Как смотреть сводному брату в глаза?

Но Алексей успокоил. И теперь в таком виде мне ещё более неловко находиться в его квартире.

Вытеревшись насухо и подсушив волосы полотенцем, я натягиваю обратно своё бельё и надеваю вещи Шевцова. Пора выходить, не сидеть же мне в ванной весь день. Да и отмерянные для водных процедур пять минут уже давно прошли. Сейчас ещё отжиматься заставит. Или ремень достанет…

Шутки шутками, но при последней мысли щёки вспыхивают, при воспоминании о его вкрадчивом шёпоте и обещании наказать меня ремнём, если продолжу переворачивать в себя алкоголь.

Стоит мне выйти из ванной, как под ноги, виляя обрубком хвоста, ныряет пёс. Огромная смертельно-опасная машина со стальными мышцами и острыми клыками подскуливает как щенок и доверчиво заглядывает в глаза. И чем же я заслужила такое твоё расположение, малыш?

Опускаюсь на придвинутый Шевцовым стул. Он ставит на стол тарелку с сырниками и вазочку с вареньем. Ну кто бы мог подумать, что этот такой же опасный и непредсказуемый мужчина умеет так необыкновенно готовить. Они с псом под стать друг другу.

Но я ведь знаю и другие стороны Лекса. Знаю, как он может со скрежетом царапать одним только взглядом.

— Это твоё, — Алексей протягивает руку, когда я уже доедаю завтрак, и раскрывает ладонь.

Я вижу тонкую золотую полоску, украшенную маленькими золотыми гроздьями винограда. Ягодки сверкают чистой изумрудной зеленью. Мой браслет. Инстинктивно хватаюсь за шрам на запястье, пытаясь остановить калейдоскоп воспоминаний, в центре которых боль.

Он же сказал, что нашёл их. И не просто нашёл, а вернул мою вещь.

— Ну же, давай руку. Это принадлежит тебе. Подарок, так что на хрен этих придурков, не думай о них, — словно мысли читает. — Эти ублюдки так и не смогли продать его, была ориентировка.

Я сжимаю кулак, пытаясь взять под контроль дрожь в пальцах, и протягиваю запястье Алексею. Он защёлкивает застёжку. А потом поднимает взгляд выше и хмурится.