Супружеский долг

Глаза Маленького Джорджа гневно блеснули.

— Вам удалось кого-то захватить?

— Мы захватили всех… но в живых остался только один.

Поморщившись от прозвучавшего в ответе мужа самодовольства, Эмма, чуть обгоняя их, быстро направилась к месту привала.

На краю поляны Блейк встретил их известием, что пленник умер и что сейчас солдаты хоронят остальных. Эмори помрачнел. Эмма прекрасно понимала, что он рассчитывал на признание пленника. Если бы он назвал имя Бертрана, это была бы уже улика, с которой можно явиться к королю.

Держа на плечах тело погибшего, Эмори зашагал к месту похорон. Эмма подошла к костру, у которого сидела Мод, и опустилась рядом с ней, моля Бога, чтобы остальная часть пути оказалась менее напряженной.

Но Бог не внял ее мольбам.

Следующий день прошел без происшествий. Для ночлега Эмори снова выбрал место на берегу реки. Когда он опять пригласил ее искупаться, Эмма заколебалась. Ей казалось, что не следует испытывать судьбу. Но после двух дней дороги поддаться на его уговоры было несложно. Тем не менее расслабиться по-настоящему она смогла, только когда они благополучно вернулись в лагерь к костру, на котором Мод приготовила обед из пойманного в лесу зайца.

После трапезы никто долго не рассиживался у огня. Ночь была звездная. Красота черного бархата небес, усеянного мерцающими светлячками звезд, завораживала, но усталость от двухдневной непрерывной скачки сказывалась на всех. Сама Эмма была в таком изнеможении, что чуть не заснула у костра.

Заметив, что сон одолевает ее, Эмори легко подхватил жену на руки и понес в палатку, дав знак Мод не следовать за ними (та собралась помочь госпоже раздеться).

— М-м-м… — Эмма устало уткнулась лицом в грудь мужа. — Спасибо, муж мой. Боюсь, я не в силах пошевелиться.

— Я это заметил, жена.

— Правда?

Эмори улыбнулся удивлению, прозвучавшему в ее голосе.

— Да, ты задремала и чуть не упала в огонь. Она моргнула, стараясь не дать глазам закрыться.

— Быть не может.

— Правда-правда!..

Нагнувшись, чтобы войти в палатку, он крепче прижал ее к груди, и Эмма услышала глухой рокот его баса, отозвавшийся в ее теле волнующей дрожью. Не спуская ее с рук, он повернулся к входу и велел ей задернуть его, затем вновь обернулся и шагнул внутрь их тесного временного прибежища.

— Можешь уже спустить меня на землю, муж мой. Я. совсем проснулась.

Не обращая внимания на ее просьбу, Эмори сделал шаг вперед, посадил ее на походную кровать и принялся неторопливо раздевать. Увидев в глазах его знакомый блеск, Эмма лишь улыбнулась и стала, в свою очередь, расстегивать его одежду. Каким бы длинным ни был дневной переход, мужу ее всегда хватало сил для ночных игр. А может быть, купание разогрело его плоть. Как бы то ни было, его ласки быстро оживили и ее.