Супружеский долг

— И все?! — усмехнулся Блейк. — Женщине нельзя просто сказать, что она красивая.

— Нельзя? Почему?

— Женщины любят комплименты, состоящие из ярких, пышных фраз.

— Пышных фраз? — растерянно пробормотал Эмори.

— Да. Надо говорить примерно так: твои волосы, словно золотая пряжа, твои губы сладостны, словно розы, твои глаза похожи на глаза лани… Только скажи это своими словами.

Эмори презрительно сморщил нос и пробурчал, что он так не умеет, затем отвел глаза в сторону и увидел Эмму. Она шла в их сторону.

— Вот, муж мой. Это поможет твоей голове.

Эмори с отвращением поглядел на кружку, которую она с улыбкой протянула ему, и чуть не застонал. О Господи! Это пойло пахло конской мочой. Его было противно глотать, и все-таки она навязывает ему эту гадость! И все из-за Блейка! Он бросил зловещий взгляд на верного друга.

— Я прослежу, чтобы он все выпил, — успокоил Блейк Эмму, принимая из ее рук кружку с темным варевом.

— Благодарю вас, милорд. А я тем временем поищу мазь от… недуга его светлости, — проговорила она и быстро удалилась.

Блейк проводил ее недоумевающим взглядом:

— Что она имеет в виду?..

— Мои несуществующие пролежни, будь они прокляты! — мрачно напомнил ему Эмори.

— О Боже, и То верно, — Блейк усмехнулся, выплеснув содержимое кружки в очаг. — Интересно, что она подумает, когда не обнаружит их?

— «Не обнаружит»? Ты хочешь сказать, что она заставит меня раздеться?!

— Ну, я полагаю, что раз она отправилась за мазью, то собирается тебя ею помазать.

— Прямо здесь? — Эмори пришел в ужас. Он представил себе, как она возвращается и приказывает ему раздеться прямо посреди кишащего людьми большого зала. Впрочем, он не был уверен, что она не потребует этого. До сих пор она проявляла досадную склонность распоряжаться им «для его же блага и здоровья». Он решил, что обезоружил ее приказом пораньше лечь в постель, но едва он заснул, как она удрала. Так что ничего из этого не вышло. Нет, ему надо поскорее положить конец этим ее привычкам!

— Когда она вернется с мазью, ты предложишь свою помощь и поднимешься со мной в спальню! — решительно объявил он.

— Я?

— Да, ты, — сухо отозвался Эмори. — Иначе у нее будет возможность убедиться в том, что ты лгун. Не так ли? Это может ранить ее нежные чувства.

— Твои волосы, как золото, твои губы красные, как роза, а глаза, как у оленя, — неожиданно скороговоркой проговорил Эмори, когда все уселись за обеденный стол, и с довольной улыбкой стал ждать реакции жены.

Леди Эмма застыла, не донеся кружку до рта, затем тряхнула головой, словно приходя в себя, и молча продолжила трапезу.

Эмори нахмурился:

— Жена, я сказал, что у тебя волосы, как…

— Золото. Знаю, знаю, муж мой. Лорд Блейк уже говорил мне это раньше.