Супружеский долг

— Наконец-то! — Уперев руки в бока, де Ласси яростно уставился на Эмму, едва она переступила порог. — Как я могу сделать работу в срок, если вас нет для примерки?

«Скорее для пытки!» — подумала Эмма, принимая покаянное выражение лица.

— Примите мои извинения, месье де Ласси. Меня задержали.

— Хм… — Поджав губы, он недоверчиво посмотрел на нее, напыжился и, театрально вздохнув, обратился к одной из швей: — Гита, подай мне золотую ткань!

Два часа спустя Эмма стояла на стуле посреди комнаты, утопая под бесконечными ярдами золотой ткани, наколотой на ее фигуру. Она стояла спиной к двери и не видела, как вошел Эмори.

Благодарно улыбнувшись Гите, успевшей схватить ее за руку и удержать от падения, Эмма осторожно повернулась лицом к мужу.

— Я… — Он оборвал фразу, потрясенный золотым видением. Впервые Эмма предстала перед мужем не в черном. Даже в спальне, обнаженную, он видел ее на черном фоне. «Проклятие! Как же она прелестна! — восхищенно подумал он. — Ангел! Красавица… Сияющая, воздушная… тонкая, плоская…»

Плоская?! Он заморгал, уставясь ей прямо на грудь, точнее, на то место, где она должна была находиться, где она ранее находилась]

— Бог мой! Куда они подевались?! Эмма растерянно посмотрела на мужа:

— Что подевалось, милорд?

— Твои… твои… — Приподняв ладони, он приставил их к груди, словно поддерживая горстями два больших невидимых плода.

— Милорд! — Вспыхнув алым румянцем, Эмма смущенно оглянулась на окружающих.

Женщины стояли разинув рты и не сводили глаз с грозного мужа. Месье де Ласси самодовольно улыбался. Однако улыбка портного мгновенно исчезла, когда Эмори в два шага пересек комнату и схватил его за шиворот:

— Ты что сделал с моей женой? Где ее груди?!

— Перевязаны! — взвизгнул портной.

— Перевязаны? — нахмурился Эмори.

— Они на месте, милорд. Я просто спеленал их. — При этих словах Эмори изменился в лице. — То есть это сделала Гита, — в страхе заторопился объяснить де Ласси. Его акцент пропал полностью. — Я, разумеется, и пальцем не коснулся ее…

— Ну так вели их распеленать! — грозно проговорил Эмори.

— Конечно, конечно, сию минуту.

— Нет муж мой, — возразила Эмма. — Им придется вновь перевязать их, когда вы уйдете.

Все еще держа портного за шиворот на весу, Эмори обернулся к ней и озадаченно нахмурился:

— Почему это они тебя замотают? И вообще, зачем они это сделали?

— Сейчас немодно иметь пышную грудь, — повторила Эмма слова портного.

— Значит, ты собираешься бинтовать их и впредь?! — Мысль эта неприятно поразила его. — Не делай этого, жена! Мне они нравятся! Нечего над ними издеваться! — Он обернулся к портному: — Не сметь их заматывать! Понятно?

— Да, милорд. Конечно, милорд.