Суженая

За прошедшую неделю почти все наши вечера начинались именно так: в спальне МакГрегора, на шкуре горного медведя.

Поблагодарив экономку и пожелав ей спокойной ночи, я повернула в сторону крыла, где располагались комнаты Лиама… наши комнаты. И уже отдалившись на значительное расстояние, я вдруг решила поинтересоваться:

— Айлин, а каку вас в клане справляют свадьбы?

— Свадьбы? — не ожидавшая такого вопроса, экономка вдруг сильно смутилась — и даже пару раз нервно облизнула губы.

— Свадьбы, — повторила я свой вопрос, пристально глядя на пожилую женщину. — У вас ведь их справляют как — то?

— Да, конечно, — тут же закивала Айлин — как будто даже с облегчением. — Справляют… да всё как у всех.

— Как у нас, в империи? — уточнила я, прищурившись. Айлин тут же нервно хихикнула.

— Ну, какие- то отличия всё же имеются. Мы ведь не люди, миледи — мы оборотни.

И, не дожидаясь нового вопроса, она всплеснула руками.

— Ой, миледи, мне на кухню пора — проверить закуски к завтрашнему столу. Всё ли поварихи начали готовить — или забыли что…

Отпустив экономку, я повернулась назад — к лестнице. И несколько раз задумчиво ударила пальцами по изящным, но сделанным на века, перилам.

Глава 20

Высушив магией мои волосы, Лиам не спешил убирать руку с моих волос.

Наоборот, зарывшись в них лицом, он тяжело дышал — и кажется, тихо рычал при этом.

— Убью каждого, кто посмеет встать между нами, — прошептал он, с неохотой отрываясь от меня.

Мы оба только — только приняли ванную (я в наших комнатах, а где принимал ванну Лиам мне было неизвестно); я, как обычно после ванной была одета только в тонкую нижнюю рубашку и длинный пеньюар, на Лиаме же кроме брюк и темной распахнутой рубашки больше ничего не было.

Ужинали мы ‚как я, и предполагала, на шкуре горного медведя, возле разожженного камина.

Огонь весело трещал внутри каменной кладки; на огромном подносе возле нас стоял принесенный расторопными слугами ужин вместе с кувшином дорогого охлажденного вина. Правда, бокал для вина был только один: по какой — то неведомой мне причине, Лиам любил собственноручно поить меня из своего бокала.

Впрочем… не только поить. Это уже почти вошло у него в привычку — каждый наш ужин превращался в медленное и очень чувственное действо: держа меня в своих объятиях, Лиам делал всё так, что мне почти приходилось есть из его рук — ив ответ кормить его.

— Мымм, милая, — захватив губами мои пальцы, Лиам нежно подразнил их языком — и только после этого съел кусочек вяленого мяса. — Такая аппетитная… гм, оленина.

И такая многозначительная пауза.

— Надеюсь, гостям оленина тоже понравится, — стараясь не встречаться взглядом с черными, затягивающими в пучину чувственного разврата, глазами мужа, пробормотала я. — И надеюсь, что всё пройдет гладко.