Суженая

И даже легонько прикоснулась к его руке, управляющей сейчас лошадью. — Я сохраню красоту этого места в своем сердце до конца своей жизни.

И пусть я была лишь коротким эпизодом для МакГрегора — пусть, через сто лет он уже и не вспомнит деталей этого дня — я не могла не поблагодарить его за щедрость и чуткость, которую он ко мне проявил.

— Не за что, — хрипло ответил МакГрегор и я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки в едва уловимом поцелуе.

— А занавесь тьмы? — поинтересовалась я, вертя головой в разные стороны, чтобы заметить то самое, отчего империю и равнинные земли — отчего нас всех — охраняли оборотни, вызывая гнев смертельно опасного противника на себя.

— Она за вторым перевалом, — ответил Лиам, спокойно отнесшись к моему любопытству. — Но днём она почти не видна.

— А ночью?

— Светится зелеными всполохами.

— Тьма светиться зеленым? — не поверила я.

— Так, — весело усмехнулся в ответ супруг, но пояснять не стал.

С детства приученная сдерживать своё любопытство в узде (один раз заработав от леди Джейн десять плетей, я навсегда разучилась спрашивать «почему»}, я не стала настаивать на объяснении и продолжила просто любоваться потрясающим пейзажем вокруг.

В замке же нас уже встречали.

Весь внутренний двор замка оказался заполнен людьми — то есть оборотнями, конечно. Служанки и солдаты, леди в дорогих одеждах и родовитые важные гости — всё смешалось в надвигающейся на нас толпе и лишь одно объединяло каждого из приветствующих нас оборотней — выражение искренней радости на их лицах.

— Вождь!

— Вождь вернулся!

— С женой!

— Смотрите, какая красотка наши леди!

— Ух, Айлин — ты подготовила платье для свадебного пира? — закричала какая — то высокая женщина, оборачиваясь в сторону замка. — Оссиан, а ты всё сделал, как я сказала?

— Милена, нас встречает Мердэг — возлюбленная моего дяди Дункана, — пояснил Лиам, направляя коня прямо к этой высокой леди.

Она стояла сейчас на ступенях замка и внимательно наблюдала за нашим приближением. И чем ближе мы к ней подъезжали, тем сильнее менялся её взгляд.

Что ж, — тихо произнесла она на языке оборотней, когда конь Лиама оказался возле ступеней. — Тебе следовало взять её ещё на равнине.

— Я решу сам, Мердэг, — зарычал МакГрегор, с силой прижимая меня к себе.

— Я беспокоюсь о тебе, — покачала гоповой Мердэг — Человеческие женщины очень пугливы. Горы ломают их — а они вас.

— Ты не имеешь права судить, что делать оборотню со своей суженой.

— Я имею на это все права! — воскликнула Мердэг, тихо добавив: — Я заслужила это всеми годами, приведёнными с Дунканом.

Лиам махнул рукой, призывая тетю замолчать.

— Он дал тебе выбор — и ты его сделала.

— Сделала, — горько кивнула женщина.