Селфи с судьбой

 – Ты ни в чём не виновата, не виновата.

– Я виновата, – страстно выпалила она. – Я точно знаю. Я только не знаю, что мне делать!

– Поговорите со мной, – предложил профессор Субботин. – И мы вместе найдём решение.

– Нет.

– Всё же подумайте, – сказал он таким тоном, каким говорил студентам – приходите в следующий раз.

И они помолчали. Зоя время от времени длинно и тяжело вздыхала. Матвей переминался с ноги на ногу, поскрипывали половицы.

– Я пока до конца не понял, кого вы защищаете, – продолжил Илья. – Но я пойму, это вопрос времени. И призываю вас подумать. Имеет ли это смысл?

Зоя сжала губы и опустила глаза.

– Вы завернёте мои покупки?

Не поднимая глаз, она прошла за прилавок и зашуршала бумагой.

– Я завтра опять зайду, – сообщил Илья Сергеевич, принимая свёрток. – Померяю жилетку. У меня все вещи не по сезону – и кеды, и куртка. Пришлось даже сапоги купить.

– У меня каждый день открыто, – сообщила Зоя уныло.

– Лилия Петровна предупреждала вас о своём приезде? Вы заранее знали, что она собирается в Сокольничье?

Тут Зоя Семёновна улыбнулась и опять сделалась красавицей.

– Ну что вы, – сказала она. – Конечно, нет. Меня-то ей зачем предупреждать?

– Чтобы вы были на месте, если ей захочется ковров или кружев.

– Я всегда на месте. Если что, подбегу через две минуты.

– А вас? – Илья повернулся к Матвею. – Предупреждала?

Матвей покивал.

– И в тот раз тоже?

Зоя Семёновна вновь пришла в смятение:

– Почему вы спрашиваете?!

– В тот раз, кажется, нет, – пробормотал Матвей. – Но я не помню точно.

– Остроумно, – оценил Илья Сергеевич, поклонился Зое и вышел на улицу.

Небеса сияли такой голубизной, какая бывает только поздней и ясной осенью. В отдалении прозвенел школьный звонок – старый приятель, – мимо прогрохотала бочка с молоком. Где-то поблизости наверняка работает мохноногая лошадь, везёт свою тележку.

Скрипнула дверь, и появился Матвей.

– Зачем всё время пугать? – спросил он. – Так нельзя.

– А как можно?

– Я не знаю, – сказал Матвей. – Но это плохо. Страх – самое ужасное в жизни. Нет ничего хуже.

– Ты боишься?

Матвей кивнул.

– Чего?

Матвей ссутулил плечи и пошёл, загребая мокасинами разноцветные листья. Обернулся и сказал негромко:

– Я не смогу объяснить. Никому и никогда.

Илья вернулся в гостиницу – администраторша встретила его тревожным взглядом. Он спросил, в каком номере живёт поэтесса. Её комната была в другом крыле. На площадке узкой лестницы с двумя полукруглыми окнами висела картина из вестибюля – кувшин с цветами.

Илья постучал.

Долго не открывали, потом дверь распахнулась.

– Проваливай, – велела Ангел.

– Почитай мне свои стихи, – попросил Илья, протискиваясь мимо неё.

– Обойдёшься.

В её комнате тоже были старинная мебель, тяжёлые портьеры и настоящий паркет.