Сварогов

-- Он не ведает? -- Ну, вот!

Я ведь выше подозрений!

Женщины умеют лгать,

Я же, право, в этом гений.

Если лгу я, то опять

Лгать стараюсь к правде близко: Так естественней всегда,

И гораздо меньше риска...

Ты согласен с этим, да?

Выставка передвижная,

Предположим... Мужу, всем,

Правду говорить должна я:

Я иду туда... но с кем?.. --

XXVIII

-- Нина, знаешь ли картину,

Очень памятную нам? -

Дмитрий тихо обнял Нину:

-- Весь в огне был древний храм*.

Мы вдвоем пред ним стояли,

Ты казалась жрицей мне...

Щеки, грудь твоя пылали,

И была ты вся в огне.

Точно пламенные тени,

Мне казалось в этот миг,

Шли мы тихо на ступени...

Вот взвился огня язык...

Искры шумно извергая,

Рвался пламень, страсти бог,

Саламандра, пробегая,

У твоих играла ног.

______________

*) ""Храм огнепоклонников"", картина, выставленная в Обществе Поощр. Художеств.

XXIX

Вот святилище божницы,

Очарованный предел --

Драгоценный пояс жрицы

На тебе, сверкая, рдел...

Пояс жрицы и невесты,

Весь сотканный из огня...

-- Но не пояс жрицы Весты?

Вот огонь не для меня! --

-- Ах, была там искра злая!

В сердце мне блеснул твой взор

И в груди горит, пылая,

Пламя светлое с тех пор! --

-- Но камин погас, и... поздно!

Все ж экспромт твой очень мил

Ты любил меня серьезно? --

-- Я огнепоклонник был! --

XXX

-- Ах, мой друг, да, я забыла:

Нынче едешь ты в театр?..

Бороду ты носишь мило, --

Не люблю я Henri Quatre!

Носят все... Adieu, мой милый,

Моn cheri, mon bien aimê!

Нынче Петербург унылый, --

Улицы в какой-то тьме...

Дай перчатки мне с камина...

Право, мне уехать жаль! --

Впопыхах открыла Нина

Дамских часиков эмаль.

И ротондой Дмитрий нежно

Ей закутал плечи, стан,

Как растенье ночью снежной

В зимний холод и туман.

XXXI

Нины гребень взяв, ошибкой

Оброненный у гардин,

""Я люблю ль ее?"" - с улыбкой

Дмитрий размышлял один.

Он припомнил столь обычный

Петербургский наш роман,

Элегантный и приличный

Флирта светского обман,

Вспомнил Павловские встречи,

Парк и дачу, летний сад,

В парке музыку, и речи,

И свиданий тайных ряд,

Эти легкие попойки,

От шампанского экстаз,

Кабинет отдельный, тройки, --

Все, что было с ним не раз.

ХХХII

Редко здесь мелькнет пред нами

Образ светлый, хоть земной....

Долго бредил он глазами

Милой женщины одной.

Улетело это время,

Ласк и счастья торжество,

И осталось злое бремя, --

Горе на сердце его.

Но томясь живым упреком,

В дни мучительных тревог,

Никогда, в краю далеком,

Он забыть ее не мог.

И она в стране безвестной,

И другой ей верно мил...

Он за счастье, миг прелестный,

Долгой скорбью заплатил!

ХХХIII

Но была иною Нина...

Дмитрий как-то заглянул

В позабытый у камина

Нины плюшевый баул.

Нина бережно хранила

В нем батистовый платок,

Пудру, розовое мыло

И с духами пузырек.

В сей коллекции богатой

Отыскал тетрадку он:

Всевозможный цитаты, --

Шопенгауэр, Теннисон

Там с Копне смешались мило.