Сварогов

Женщине нужны мотивы,

И когда вы их нашли,

Ждет вас сон любви счастливый

На земле, но вне земли.

XXXII

Бредил также поцелуем

Серж Никитин. Горько был

Он тревогами волнуем,

Ощутив ревнивый пыл.

Холодна была Цирцея,

Но надежд не потеряв,

Он, как прежде, пламенея,

Рвался к ней... ""Проклятый граф!

Где они? Ужель объятья,

Поцелуи при луне?

Нет, им должен помешать я,

Не могу, чтоб здесь, при мне!..""

Он кипел, и, в гневе пылок,

Бросив Сафочку одну,

""Шлем"" свой сдвинув на затылок,

Полетел, как на войну.

XXXIII

Потрясен был бегом конским

Самый воздух... Вскачь скакал

С Александром Македонским

Длинноногий Буцефал.

-- Господин! Эй! Упадете! -

Проводник летел за ним...

Вдруг на самом повороте

Конь споткнулся... Недвижим,

Еле не сломавши шеи,

Распростерся Серж стремглав --

У прелестных ног Цирцеи

Драматически упав.

-- Боже мой! Вы не убились?

-- Да вставайте же! -- Ох, нет!

Над упавшим суетились

Дмитрий, граф, Асан, Амет.

XXXIV

Перепуганные дамы

Сбились в кучку... Наконец

Серж, поднявшийся из ямы,

Встал, бледнее, чем мертвец.

-- Целы? -- Заживет до свадьбы!

-- Не ушиблись? -- О, пустяк! --

-- Поводов не распускать бы,

Господин, вам! Как же так! --

Хор советов, сожалений,

И, жестокий рок кляня,

Серж, плачевней скорбной тени,

Вновь садится на коня.

Видя, что вся суть в курьезе,

Сафочка хохочет: ""Ах!

Право, в грациозной позе

Вы повергнулись во прах!""

XXXV

В приключенье столь нежданном

Полетавши кувырком,

Серж отделался изъяном

В платье, страхом, синяком.

И затем вся кавалькада,

Без дальнейших авантюр,

Выходящих вон из ряда.

Понеслась, но Серж был хмур.

Промелькнули Ай-Никиты

Сакли, кровли, огоньки, --

Серж молчал, на мир сердитый

Полный гнева и тоски.

И Массандру так же немо

Он проехал, -- и в тени

Дальних гор, как диадема,

Ялты вспыхнули огни.

XXXVI

Воздух спал, цикады трели

Четко раздавались в нем.

Светляки в кустах горели

Фосфорическим огнем.

Там, среди зеленых кущей,

Ароматна и тепла,

Ночь, затеплив свет зовущий,

Маяки любви зажгла.

И в избытки упоенья

Снов, желаний и страстей,

Не само ли наслажденье

Там светилось в тьме ветвей?

Мир дышал волшебным чудом,

И огни влюбленных грез

Рассыпались изумрудом

По траве и в почках роз.

ХХХVII

И во всем живая сила

Страстных грез отозвалась...

-- Я люблю вас! - говорила

Анна, к Дмитрию склонясь.

Руку сжав ее в перчатке,

Заглянув ей в глубь очей,

Он узнал в них тот же шаткий

И манящий блеск ночей,

Тот же свет зовущей страсти.

Что горел в кустах, в траве,

Полный нежности и власти,

Весь сиявший в торжестве...

Он узнал в них счастье ласки

И прочел любви печаль,

И мечты той лунной сказки.

Что рассказывала даль.

XXXVIII

Но довольно! Amoroso

Я кончаю, пылко спев.

Здесь есть все: мечта и роза,

Свет луны и вздохи дев.

Даже, есть немного чувства

И немало чепухи...