Свет души твоей

Последняя черта пройдена, - снова протяжно вздохнул домовой. – На покой. Все. А пока другой Светоч найдется, к проходу вся нечисть слетится. Вот тогда времена лихие начнутся… я тебе точно говорю.

- Но разве за все время он ни в кого не влюбился? Разве может такое быть? – теперь мне было жаль и батюшку.

- Похоже, что нет. Не встретил ее… - прошептал рыжий проказник, выдергивая пробку из бутылки. Кончик его носа задвигался, когда он поднес к нему горлышко.

- Кого ее? – с замиранием сердца прошептала я.

- Кого, кого… Единственную… - домовой наклонился ко мне и еще сильнее понизил голос. – Несущую смерть…

- Но как он узнает ее?

- Это мне неизвестно… - он пригубил наливку и блаженно сощурился. – Как оно там у них происходит… Может сразу. Может не сразу… Безусловная любовь, она не знает правил. Ладно, пошел я.

Домовой растворился в воздухе, но потом появился снова, немного расплескав драгоценную жидкость.

- Бабке скажешь, что это ты наливку выпила! Не забудь!

Как только он снова исчез, я растерянно оглянулась, находясь полнейшем шоке. Вот это история! По ней можно фильмы снимать!

- Чего это ты замерла, как будто привидение увидела? – скрипучий голос бабки вывел меня из раздумий. – Случилось чего?

- Ничего, просто задумалась, - ответила я, замечая, как Тина шевелит ноздрями, а ее взгляд становится подозрительным.

- А чего это клубничной наливкой пахнет? – сдвинув брови, поинтересовалась она. – В буфете рыскала?

- Ну а что… жалко, что ли? – я покраснела, понимая, что бабка мне точно не поверит. – Для внучки?

- Для внучки не жалко! – рявкнула она, тыча пальцем в лужицы наливки, пролитой домовым. – А для рыжего жалко! Ты бы уже после пары рюмок окосела, а сидишь ни в одном глазу!

Что мне было ответить ей?

- Бабушка…

- Спать иди, бабушка! – злилась Тина, провожая меня недовольным взглядом до самых дверей. – За вами глаз да глаз нужен! Везде нос свой суете! Тот наглый, тобой пользуется, а ты как тетеха у него на поводу идешь!

Вскоре все успокоилось, бабка ушла к себе, а я залезла под одеяло и пригревшись, даже задремала. Но поспать мне не удалось, потому что ночка выдалась у нас веселая… Домовой распевал песни на чердаке, швырял в соседний двор гнилые яблоки, плакал от каких-то своих обид, а потом бил старую посуду.

- В следующий раз как решишь его поить, сама сразу из дома уходи, - сказала бабка, войдя в мою спальню с перевязанной платком головой и шваброй в руке. – Иначе придушу собственными руками!

Потом она принялась тарабанить шваброй по потолку с такой силой, что осыпалась побелка.