Свет мой тишина

Я же пыталась понять, как мне теперь быть – отменять встречу с Лейлой или каяться Владану. Честно говоря, ни тот, ни другой вариант не казался мне особенно удачным, однако ничего лучше придумать я не смогла. В очередной раз врать, пытаясь сбежать на пару часов от Марича и отца в Москве, не хотелось. Все-таки близкие отношения не предполагают такого подхода.

Вскоре оказалось, что все мои раздумья были напрасны. Мы въехали в Москву, отец сказал, что через тридцать минут ему нужно быть на Чистых прудах.

– Отлично, – непонятно чему обрадовался Марич. – Погуляем.

Я выглянула в окно – свинцовое осеннее небо не предвещало хорошей погоды.

Вскоре отец высадил нас из автомобиля, мы простились и договорились держать связь.

Перейдя дорогу, взявшись за руку, мы с Маричем оказались на бульваре. До встречи с Лейлой было больше четырех часов.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

Марич произнес это очень спокойно. Настолько, что это показалось мне по-настоящему пугающим.

– Так себе из меня частная сыщица.

Я вздохнула и продолжила:

– Мне их жалко. Всех. Понимаешь?

Владан кивнул, не произнеся ни звука, давая мне шанс во всем признаться.

Ощущение, будто я в школе отчитываюсь перед завучем, только усилилось.

– Я не могу бросить это так… Чтобы та девушка из пруда так и осталась никому не известной и не нужной.

– Ты знаешь, сколько таких жмуриков находят по всей стране каждый день?

– Знаю, но она была не просто какой-то маргинальной особой. Один только значок почетного донора…

– Да что ты прицепилась к этому значку? Пачка чужих документов тебе ни о чем не говорит?

– Как раз подтверждает тот факт, что девушка была не проста.

– Вот и пусть она останется с этим флером загадочности в веках.

Серьезные люди всячески дали нам понять, что ни к чему хорошему наше любопытство не приведет. Тем более те, в чьи прямые обязанности входит расследование подобных дел и восстановление справедливости, тоже без дела не сидят.

– Ты же знаешь, что, если грозные предупредили нас, наверняка они позаботились и о том, чтобы эти самые люди поскорее положили дело в самый дальний ящик, а еще лучше – подперли им ножку расшатанного стола.

– Полина. – Марич остановился и повернулся ко мне, взяв мои руки в свои. – Я беспокоюсь за тебя.

Мне бы хотелось, чтобы все свои идеи, даже самые сумасшедшие, ты обсуждала со мной. Это не просто моя прихоть. Ты – моя любимая женщина. Так вышло, что я не самый лучший спутник по жизни. Род моей деятельности сопряжен с рисками. Я готов брать их на себя, но мне совсем не хочется, чтобы ты втайне от меня рисковала собственной безопасностью. Ты и так уже успела пострадать.

Мы снова медленно пошли по бульвару, держась за руки. Листвы на деревьях почти не осталось, сквозь ветви проглядывало хмурое небо.