Свет мой тишина

Он много ворочался, бормотал что-то на сербском и даже кричал. Оттого днем он иногда в буквальном смысле отключался.

Я тихо сидела рядом, слушала ровное дыхание Владана и смотрела на его волосы – полностью седые. Такими они стали еще до нашей с ним встречи – необычное явление для мужчины в самом расцвете сил. Сейчас они будто побелели еще сильнее. Вдруг он резко вздрогнул и открыл глаза. Увидев меня, улыбнулся и, кажется, снова провалился в небытие. Я достала мобильный телефон и отключила звук. Просидев рядом какое-то время, сама начала было засыпать, но тут Владан потянул меня за руку.

Я улыбнулась ему, а он легонько провел пальцем по моей ладони.

– Надо идти в офис, – он посмотрел на часы и резко встал.

– А как же обеденный перерыв?

– Считай, что я его проспал. – Владан сел на диване и провел рукой по щетинистой щеке.

Я не стала спорить, и мы направились в наше детективное агентство на первом этаже соседнего дома. Его Владан Марич открыл задолго до встречи со мной, там он трудился в перерывах между тем, как выполнял особые поручения по зову Родины. В городе, а уж тем более в этом районе, именуемом не иначе как Ямой, моего спутника знали все.

Причем называли его исключительно Сербом, что логично, ведь его отец был родом из боснийских сербов.

Надо сказать, что в детстве и юности он много натерпелся. И на землях отца, и здесь, откуда родом была его мать. Оттого мне не совсем понятно, что неизменно толкает его отдавать долг Родине, если та, казалось, задолжала ему куда больше.

Маринка рассказывала, что каждый раз он исчезал внезапно, никого не предупредив. При этом связь с ним полностью терялась, и оставалось только мучительно ждать.

Мне казалось, что внутренне я готова к тому, что однажды эта участь постигнет и меня. Ведь Владан такой, какой он есть. Таким я его и полюбила, и этого не изменить. Хотя, конечно, поначалу я наивно полагала, что моя любовь способна творить чудеса.

Около года назад я проснулась в пустой квартире и быстро поняла, как ошибалась. Любовь может творить чудеса, но есть вещи сильнее самых светлых чувств. Такие, которые заставляют забывать обо всем, не только о возлюбленной, даже о самом себе.

Ожидание тянулось невыносимо долго.

Маринке, пока она была возлюбленной Владана, выпало ждать и надеяться несколько раз, и опыта в этом смысле у нее куда больше. В этот раз даже она обеспокоилась тем, что отсутствие Марича затягивалось. Учитывая, что обе мы, хоть и не лезли в его дела, подозревали, что они как-то связаны со спецслужбами, опасения за жизнь и здоровье Владана были нешуточными.

Наконец спустя бесконечно долгие восемь месяцев наши молитвы были услышаны. Владан вернулся. Живым, довольно целым, но о невредимости речи не шло.