Свет погасшей звезды (СИ)

 — Слишком много.

Мужчина подтянул ветровку и протянул руку к графине:

— Передайте мне свою сумку.

— Зачем? — спросила она, положив её у бедра и прижав ладонью.

— Непонятные предметы вызывают вопросы, что может привести к смерти. Верну, как только… Это необходимо, вы же должны понимать.

Наташа потёрла глаза — болели. Как и голова, и грудь, и рана на боку. Болела душа.

— В моей сумке кто-то станет копаться, а в карманах вашей куртки нет? — пробубнила она.

Шамси бросил на неё недовольный взор:

— Я отрублю руку всякому, кто захочет учинить мне обыск. Как защитите себя вы? Меня может не оказаться рядом с вами в тот момент, — вздёрнул он бровь.

Людмила приоткрыла рот в удивлении и коснулась серёжки-гвоздика с цитрином в мочке своего уха.

Не встретив сопротивления, без лишних слов гехаймрат забрал велюровую сумочку графини, дёрнул застёжку-липучку и высыпал содержимое перед собой. В сторону покатился надкушенный лимон.

Люся поймала его и спросила:

— А лимоны тут есть?

Наташа рассеянно потёрла лицо:

— Должны быть. Кажется, их привёз Александр Македонский из своего индийского похода.

— А, вспомнила, — обрадовалась женщина.

 — Их ещё называют индийские яблоки.

Паспорт, валюта, страховка — всё переместилось во внутренний карман ветровки Шамси.

Только теперь девушка обратила внимание, что та сшита из плотной ткани похожей на лён. Пошив ручной, эксклюзивный, без пуговиц и замков. Шнуровка, пряжки, завязки — всё то, что не доставит неудобства при носке: пуговица не оторвётся, замок-молния не заест и не сломается в самый неподходящий момент. Да и не было таких замков в одиннадцатом веке.

— Зажигалку отца не отдам, — зажала её в руке Наташа.

 — Обещаю, ни перед кем не стану демонстрировать её работу. Она выглядит как обычная поделка из серебра.

За мобильным телефоном в карман куртки последовали сигареты.

— Эмм… сига… — дёрнула рукой Люся в сторону мужчины. — Дайте мне хоть одну. Пожалуйста.

На его молчаливый неодобрительный взор, почесала ухо:

— Ладно, стрельну у кого-нибудь.

— Ни сигарет, ни табака, ни иже им вы здесь не найдёте.

— Здоровье берегут… покойнички? — расплылась в улыбке Людмила.

Шамси усмехнулся:

— Не забывай, что ты пребываешь в одиннадцатом веке.

— И?.

. — не поняла она.

— Курево появится в пятнадцатом веке, — сообщила Наташа устало. — Колумб из Америки завезёт в Европу высушенные листья табака.

— А мы, значит, из двадцать первого века откатились… хм… в одиннадцатый, — отогнала Люся от лица назойливую светло-коричневую муху. Перебрасывала лимон из одной руки в другую. — Хурма какая-то."

"— И мне верится с трудом, — согласилась графиня, вздыхая.

Собирала в сумку то, что осталось: бумажные носовые платки, таблетки, зеркальце, расчёску, мелочёвку… Негусто.