Свежий ветер (СИ)

С одной стороны я чувствовала себя виноватой за то, через что заставила его пройти, но с другой – понимала, что не я принимала это решение, и это не было моей виной.

Но он должен будет понять, ведь так? Я найду его. Может быть, он даже присоединится к нам, и мы снова станем сражаться бок обок, и я наконец смогу сказать, что все это и вправду походит на старые добрые времена.

Так просто оказалось убедить себя в этом, стоя рядом с Гаррусом, разговаривая с ним, словно ничего не случилось. Во всяком случае, для меня это было правдой. Когда я думала о Кейдене, в душу закрадывалась тревога – я боялась, что он забыл меня, и что теперь ему все равно, жива я или нет.

И все же я должна попытаться. Я должна держаться за эту мысль, потому что иначе… я не была уверена, что случится иначе, но знала, что это принесет мне боль. Я не могла отпустить его. И не стану. Упрямство являлось моей второй натурой. Я сумею добиться своего, найду выход. У меня просто не было другого выбора.

************

Моя квартира теперь принадлежала кому-то другому, а вещи оказались проданы или уничтожены. Учитывая, что у меня не осталось семьи, это было единственным возможным вариантом действий.

Еще один дурацкий недосмотр «Цербера». Они нашли деньги на мое воскрешение, но не на плату за аренду, чтобы, очнувшись, я все еще имела некое подобие своей жизни. Но, с другой стороны, я являлась всего лишь ценным активом, которому не полагалось обладать личными вещами.

Оружие, как сказала Миранда, можно приобрести в любой момент. Так же, как и все остальные вещи, которыми я обзавелась за свою богатую на события жизнь. Теперь у меня были средства на то, чтобы превратить свою каюту на «Нормандии» в новый дом.

Все, что от меня требовалось – это попросить Келли, которой полагалось выполнять любой мой каприз."

"И снова, как и всякий раз, когда Миранда старалась поднять мне настроение, я только разозлилась.

Пытаясь совладать с нервами, я зашла в лифт, направляясь в Президиум. Эти ощущения были мне незнакомы, ведь я никогда не нервничала. Порой я испытывала раздражение, но оно никогда не выливалось в нервозность.

Все началось в тот момент, когда мое имя высветилось на экране биометрического сканера, и Бейли спросил, желаю ли я, чтобы он исправил мой статус, говорящий о том, что я мертва.

Именно тогда я в полной мере осознала, как сильно все изменилось. Все считали меня погибшей. Командование Альянса, несомненно, слышало слухи о том, что я жива, но по дороге в посольство мне никак не удавалось избавиться от ощущения, что у меня нет никакого права находиться здесь; станут ли окружающие игнорировать меня или же завалят вопросами, на которые я не могла ответить? Я чувствовала себя привидением, неожиданно явившимся в мир живых.