Свежий ветер (СИ)

Сама мысль о том, что она укрылась где-то, чтобы спустя столько времени вернуться вновь, но уже работая на «Цербер», казалась… казалась…

… все более вероятной по мере того, как я наблюдал за женщиной, двигающейся с только ей присущей грацией.

- Нет, - прошипел я, наклоняясь к экрану ближе; руки тряслись, а к горлу подступала волна тошноты. – Пожалуйста, нет. Только не они. Кто угодно, только не…

Они могли провести поистине невероятное исследование, проанализировать ее личность со всех возможных сторон и в результате создать свою совершенную копию. Они могли воссоздать ее внешность, голос, даже ее походку.

Но никто и ничто не могло сражаться так, как Джена Шепард.

Обессиленно опустившись в кресло перед консолью, я, словно завороженный, наблюдал, как она прорывала линии обороны врагов; работа двух других коммандос сводилась к тому, чтобы прикрывать ее и не мешаться под ногами. Турианец, впрочем, мало в чем уступал своему командиру. Что-то в нем показалось мне знакомым, и, приблизив изображение, я рассмотрел его броню, узнал манеру, в которой он нырнул в укрытие и, вскинув винтовку, произвел выстрел.

Стоило мне только осознать, кто это, как в то же мгновение все сомнения в реальности происходящего развеялись.

Одна за другой в голове возникали страшные мысли. Это она. Она вернулась. Гаррус рядом с ней. И она работает с «Цербером»."

"Если бы я не сидел, то, наверное, упал бы. Меня тошнило, дыхание стало резким и прерывистым, на коже выступил холодный пот – то же самое я чувствовал, когда узнал, что она погибла, однако сейчас я понятия не имел, как мне следует воспринимать эти новости. В течение последних двух лет я мечтал лишь об одном – чтобы она вернулась ко мне и сказала, что все это было просто дурным сном, что с ней все в порядке.

К черту логику и правдоподобное объяснение. Но не так. Происходящее сейчас само по себе являлось кошмаром, полным извращенного смысла. Новая, ужасная идея начала формироваться в моей голове – теория, заключающаяся в том, что Джена бросила Альянс, чтобы перейти на сторону «Цербера», и все это время втайне работала с ними, дурача и меня, и всех остальных. Я не знал подробностей, не мог представить себе, как ей удалось выбраться с гибнущей «Нормандии», не понимал, почему она не попыталась даже объясниться со мной, как могла так жестоко притворяться те несколько недель, что мы провели вместе, но доказательства были у меня перед носом. Еще один кошмар наяву.

Она жива. Гаррус с ней. Она работает на «Цербер». Ничто из этого не соотносилось с тем, что, как я полагал, мне было известно о ней. А следовательно, стиснув зубы, подумал я, все, что я знал о ней, являлось ложью.

Я подозревал, что она слишком хороша, чтобы существовать на самом деле.