Свежий ветер (СИ)

Писк аппарата озвучивал мою панику и возросший уровень адреналина; самые худшие мысли и ожидания прорвали сдерживавшую их невидимую плотину и хлынули в душу, отравляя ее. По выражению лица Андерсона я видела, что у него для меня плохие новости, но все равно продолжала надеяться и молиться: пожалуйста, нет, пожалуйста, не говори мне, что его больше нет, что угодно, но только не это, пожалуйста, пусть это будет лишь сон, пожалуйста, пожалуйста!

- Майора Аленко нашли на спасительном плоту неподалеку от тебя, - ответил Андерсон, но я едва понимала, что он говорил.

– И… мне жаль, но перспективы не слишком обнадеживают.

- Он… он жив? – спросила я, с трудом узнавая свой надломленный, какой-то девчачий, голос."

"Адмирал долго не отвечал, и каждая секунда его молчания только нагнетала тошнотворный ужас.

- Его сердце бьется, - сказал он наконец осторожно, - и он даже дышит самостоятельно, но он без сознания, и с помощью находящегося в нашем распоряжении оборудования мы не можем точно оценить повреждения.

- Что… что вы…

- Жнецы целенаправленно уничтожали больницы, ценное оборудование, а то, что осталось, было перенесено в центры неотложной помощи.

Аленко в коме, его состояние стабильно, а потому его направили сюда, тогда как остальные медцентры заняты более неотложными пациентами, пострадавшими во время войны. Местные врачи сказали мне, что фиксируют какую-то мозговую активность, но не могут сделать никаких выводов, и предписание на данный момент одно: ждать. Он изначально был тяжело ранен. Крушение челнока тоже не прошло без последствий. Большая кровопотеря. И… что-то случилось с его биотическим имплантатом. Мы не понимаем, как, но, судя по всему, он использовал биотический барьер, чтобы обезопасить ваше вхождение в атмосферу, тем самым сильно перегрузив имплантат. Частично он расплавился. Вполне вероятно, что ствол головного мозга был поврежден, и повреждения эти, скорее всего, необратимы. Даже если он придет в себя, то, вероятно, будет парализован. Мне… мне очень жаль, Шепард. Я думал… я думал, что именно мне следует рассказать тебе об этом.

Я почувствовала, что тону, как что-то темное и холодное тянет ко дну. Андерсон внимательно смотрел на меня, ожидая моей реакции.

Мне казалось, что все это нереально. Это не может происходить на самом деле. Кайден не мог… не мог…

- Когда он очнется? – спросила я, прекрасно зная, что это глупый вопрос, но тем не менее желая услышать ответ. Пальцы правой руки вцепились в край постели, дрожа от напряжения.

- Правильнее спросить, очнется ли он вообще? – хмуро ответил Андерсон. – По словам врачей, учитывая его состояние, если он все-таки придет в себя, это будет настоящим чудом.