Святая развратница, или Отвергнутая жена Дракона (СИ)

Представляешь, Лоза не драконница, а может летать! Мысленно! Однажды я обязательно прокачу её на своем драконьем хребте…

Арива захихикала, а служанка неодобрительно покачала головой.

- Пойдёмте, пойдёмте, госпожа... – пробормотала она опечаленно, считая, что её хозяйка снова не в себе…

- Только ни слова моему брату! – строго заметила Арива, переступая порог дома. – Разболтаешь - отправлю из поместья навсегда! Обещай мне!!!

- Обещаю… - покорно выдохнула Лидия. – Только не общайтесь с ней больше!

Дверь за ними захлопнулась, и осенний сад снова погрузился в тишину…

Глава 22.

Чума...

Было раннее утро следующего дня. Я любовалась прекрасным букетом на своём столе, вдыхая прекрасный аромат, когда поместье встрепенулось от колокольного звона.

Да, с северной стороны здания тянулась к небу узкая башенка с небольшим колоколом наверху. Этот колокол использовали по разным поводам: во время торжеств, распространяя новости о празднестве, во время рождения и смерти, а также в смутные дни. Просто так колоколом не воспользовался бы никто, и я встрепенулась.

Разве уже сегодня свадьба? Почему я об этом ничего не знаю???

Сердце упало в пятки.

С трудом нашла в себе силы для того, чтобы встать на ноги и подойти к окну.

Во дворе вокруг измученного незнакомца, едва слезшего с коня, столпились десятки слуг. Взмыленного скакуна повели в конюшню, а уставший мужчина о чём-то вяло рассказывал.

Я видела, как служанки в ужасе зажимают рты и как мужчины начинают тревожно оглядываться. Похоже, гонец принёс весьма плохую весть.

Наконец из поместья выскочил сам Юлиан.

Кажется, его сорвали с постели, потому что слегка мятый халат был наброшен на полуголое тело.

Я видела, как мелькает в широком вороте его обнажённая грудь, и это весьма некстати напомнило мне о предстоящей первой брачной ночи.

Паника накрыла с новой силой, и пришлось тряхнуть головой, чтобы успокоиться.

Учу окружающих, как не паниковать, а сама проваливаюсь в тёмный омут с завидной регулярностью...

Перед герцогом все поспешно расступились, и он поравнялся с гонцом. Выслушал его, нахмурился, после чего начал раздавать отрывистые приказания.

Слуги засуетились, разбежались каждый по своим углам, а гонца поспешно повели на кухню – кормить.

Юлиан замер посреди опустевшего двора и напряженно зарылся руками в свои шикарные волосы.

Я прямо отсюда чувствовала, как страшно он встревожен. В сердце вдруг шевельнулась… жалость.

Что??? С чего бы это?

Нет уж, это бред. Незачем мне его жалеть.

Но сердцу, как говорят, не прикажешь. Ведь оно уже давно распознало в Юлиане де Армье неплохого человека, запутавшегося в сетях собственного непрощения...