Сильнее ветра

По центру комнаты располагался массивный стол из красного дуба, покрытый блестящим лаком и окружённый тремя мягкими креслами. Одну стену занимал шкаф с затемнёнными стеклянными дверцами, полностью скрывающими его содержимое. Тяжёлые шторы цвета горького шоколада закрывали выход на террасу, а винтажные антикварные часы придавали атмосфере не старинной роскоши, а банально маскировали встроенный в стену сейф, код от которого раньше менялся раз в неделю.

Виктор сел за стол, двигая ближе ко мне стоящую на нём шахматную доску с начатой партией.

Я даже не успел рассмотреть позиции фигур, как в дверь постучались. И после недовольного «Входи» появился Карлос. Он пересёк комнату и положил перед боссом документы.

– Он отказал во встрече, – хладнокровно доложил мексиканец.

Виктор усмехнулся.

– Ему же хуже."

"Карлос бесшумно удалился, а я, без особой заинтересованности выслушав их короткий диалог, окинул взглядом выключенный ноутбук и остановился на принесённой синей папке, из которой выглядывал кончик листа с выведенными красным маркером буквами M.

H.C. В голове не было ни единого предположения о том, что могла означать эта аббревиатура. Но поразмыслить на эту тему возможности мне не представилось, так как Виктор, заметив моё пристальное внимание к своим документам, тут же убрал папку в ящик стола. А следом достал шкатулку со своими любимыми сигарами. Двойным лезвийным резаком он мастерски снёс кончик одной из них и, вставив меж губ, поджёг. Дым не заставил себя ждать и плотным, густым облаком потянулся вверх, стремительно заполняя комнату отвратным зловонием. Виктор утверждал, что этот аромат имеет сочетание поджаренного кедра, кофе и специй. Но мои чувствительные рецепторы из раза в раз улавливали лишь запах сырой земли, вкус которой отпечатался глубоко внутри и неизменно вызывал тошнотворное чувство, стоило ему только закурить.

– Я скучал по сигарам, – блаженно протянул он, прикрывая глаза от удовольствия и выдыхая новое облако дыма в потолок. – В тюрьме таким не балуют.

– Я думал, ты отдыхал на особых правах, – с иронией произнёс я, усаживаясь напротив и скашивая взгляд на соседнюю стену.

На ней висела икона с распятым Иисусом.

– Такого раритета там не найти, – пояснил он и, заметив мой интерес, спросил: – Нравится?

– Не говори, что стал верующим. Ни за что не поверю.

Его глаза сверкнули одобрительным блеском.

– Она из чистого золота, отдали за долги. Решил украсить кабинет.

Украшением я бы это не назвал даже с натяжкой. Скорее, богохульством. Хотя, кто я такой, чтобы судить? Я стопроцентный атеист.