Сильнее ветра

Я не собираюсь делать что-то…  Я тебе уже сказала, что несвободна! – крепко стиснув зубы, злобно процедила я. – Поэтому хватит придавать нашим рабочим отношениям, – я пренебрежительно выделила слово «рабочим», – совсем не деловые окрасы. Я не собираюсь с тобой спать!

Это фиаско, Эмили…

Поступок, достойный последней истерички Чикаго.

Его бровь иронично взлетела вверх. Он несколько секунд молчал, а затем, лениво засунув руки в карманы шорт, спокойно уточнил:

– Разве я предлагал?

Я копалась в памяти. Почему-то мне казалось, что он только это и делал. Что всё наше общение носило максимально двусмысленный оттенок.

Что с самой первой встречи каждая его фраза была пропитана конкретным намёком на продолжение. Но как бы сейчас я не напрягала голову, я не могла вспомнить ни одного подобного факта.  Даже возле того чёртова бассейна это безумное предложение так и не поступило. Он, видите ли, передумал. У меня стыдливо загорелись щёки.

– Нет, – замялась я. – Но… – В голове не находилось ни одного оправдания собственной тупости."

"– Но?

Он не собирался облегчать мне задачу.

– Ты всё понимаешь, Максвелл. Хватит строить из себя недоразвитого!

Он лениво качнулся на пятках.

– Прекрати истерить. Ты постоянно заводишься на ровном месте.

– На ровном месте?! – Основательно раскипятилась я. – Ещё неделю назад ты считал меня шлюхой!

Сомнительный аргумент. Но я не знала, чем ещё защититься.

– Мы уже всё выяснили. Я ошибся. И искупил вину. Там, на трассе.

– Я же просила не вспоминать!

– Так ты ещё не выполнила моё условие.

Я прокусила себе до крови щеку.

Он. Меня. Бесил.

Решив, что разговор ведёт совсем не в нужное мне русло, я принялась чересчур пылко снимать перчатки, что оказалось нихрена не лёгкой задачей.

Отрывала липучку, но пока пыталась стянуть, она прилипала вновь. И так трижды! И всё то время, что меня трясло как неврастеничку, он преспокойно стоял в сторонке и с невозмутимым видом наблюдал за моими страданиями. Я чуть не разгрызла перчатки зубами, но всё же добилась успеха и, с невиданной экспрессией швырнув их на пол, гневно выпалила:

– Мог бы и помочь!

– Ты могла попросить, и я бы помог. – Размеренно и спокойно в ответ. Спокойно до дёргающегося века. – Но ты предпочла сделать всё сама.

Зачем вмешиваться в чужие планы?

– А старики с тяжёлыми сумками – это тоже чужие планы? – огрызнулась я. – Тоже будешь ждать, пока попросят?

Мужская линия губ приобрела черты крайне нехорошей улыбки.

– При первой нашей встрече я решил, что у тебя месячные, – прямо и обескураживающе произнёс Уайт. – Но, поскольку они не могут быть такими затяжными, я нашёл другое объяснение твоему дерьмовому характеру, – продолжил он, удостоверившись, что всё моё внимание безраздельно принадлежит ему. А оно принадлежало.