Сильнее ветра

Похоже на дорогу, по которой едет машина… Ты серьёзно?! Это совсем не напоминает мужчину и женщину! Кто это рисовал? Нонконко… повтори ещё раз, не могу выговорить… Нонконформистские полотна? Кошмар, язык сломать можно… Я тебя люблю… Какая мягкая кровать! Матрас ортопедический?..  Боже, какой балкон!.. Всегда мечтала о подвесном кресле… Сколько книг! О, «Поющие в терновнике»! «Но слова о любви бессмысленны. Я мог кричать тебе, что люблю тысячу раз в день, и всё равно ты бы сомневалась. Вот я и не говорил о своей любви, я ею жил» … Ты не читал?! Я в ужасе… На этой кухне я буду готовить тебе каждый день… Что значит вру? Я серьёзно!.

. Я уже говорила, что люблю тебя?.. Эти свечи. Ты такой романтик. Дай поцелую!.. Ну, Эйден, не сейчас, мне нужно сначала в душ… Эйден… Чёрт… Ладно, душ подождёт."

"Смотря, как сестра по-хозяйски раскладывает продукты по своим местам, я отмахнулась от воспоминаний и решила прояснить один вопрос, который стал частенько закрадываться в голову.

– Ты на него злишься? – осторожно начала я.

– На кого? – рассеянно переспросила Кэти, открывая холодильник и укоризненно разглядывая стоящую в гордом одиночестве бутыль с молоком.

Не густо.

– На Эйдена.

Сестра обернулась и вполне правдоподобно изобразила непонимание. Я засомневалась в своих предположениях.

– Нет. С чего ты это взяла?

– Ты будто… – Я раздосадовано всплеснула руками, не зная какие лучше подобрать слова. – Редко спрашиваешь про него, отвечаешь односложно. Выглядит так, что ты не хочешь о нём говорить.

– Милая, – закинув на полку связку бананов, Кэти со шлепком закрыла дверцу холодильника. – Тебе показалось. За что мне вообще на него злиться?

– Вот и я думаю за что… – Я прислонилась бедром к столу и вызывающе скрестила руки на груди.

 – Вы всегда отлично общались. Но я вижу, что что-то не то. Это из-за свадьбы?

Кэтрин нахмурилась.

– Из-за того, что он снова уехал в командировку и пришлось переносить свадьбу? – пояснила я.

Морщинки на лбу разгладились, и странная улыбка растянула её накрашенные красной помадой губы.

– Это глупости, Эмми. Мы всегда знали, какой Эйден карьерист. Никто не удивился подобному решению. Какая кому разница, если это в первую очередь устраивает вас.

– Тогда в чём дело? – не отступала я.

Сестра примирительно подняла руки вверх.

– Спокойно, Эмми. Что за допрос? Или ты не вышла из образа журналиста?

Резко почувствовав себя виноватой, я шумно вздохнула и устало потёрла пальцем лоб.

– Прости. Когда его нет рядом, у меня мозги набекрень. Жутко скучаю.

– Я понимаю, – медленно кивнула сестра. – Всё в порядке. Надо мне тоже тебе предъявить за то, что ты не спрашиваешь про Дэниела.

Меня это развеселило.