Сво(бо)дные

Гордиться, что во мне видят конкурентку, или хвататься за голову, ведь она явно мысленно назвала меня гадиной и шлюхой.

— Оксана, а вы не против перейти на «ты»? — спрашивает Роберт, отвлекшись от бумаг.

Я мотаю головой, выбрасывая из мыслей эту официантку.

— Отлично, — улыбается Роберт, подав мне документы и пригубив чашку с кофе. — Расскажешь, как тебя угораздило в это вляпаться?

— А ты у всех клиентов о таком спрашиваешь?

— В основном, нет. Но ко мне обычно обращаются дамы, желающие провернуть развод с лакомым кусочком состояния, или те, у кого куча ребятишек, которым нужны бешеные алименты. Что же тебя держало рядом с этим… мудаком? — выражается он, несвойственно своему деловому внешнему виду. — И что подтолкнуло вдруг подать на развод?

Я кладу документы на столик и поднимаю на Роберта робкий взгляд. И хотя его глаза цвета чистого неба излучают покой, я чувствую, как он заглядывает прямо в душу. Не зря Олеся говорила, что он профессионал своего дела. Такой и дьяволу окажет беспроигрышную услугу.

— Много всего держало меня рядом с ним, — признаюсь я, пальцами вертя свою чайную чашку на блюдце. — Все началось с предательства близких мне людей. По глупости связалась с Васькой, по еще большей глупости вышла замуж, а когда очнулась, решила, что назад пути нет. Не хотела стать посмешищем, боялась сплетен вокруг мамы, что дочь непутевую воспитала, да и свекровь умерла. У него же ни братьев, ни сестер. Двоюродные его и знать не хотят.

— Будь он моим кузеном, я бы тоже держался от него подальше, — произносит Роберт, снова делая глоток кофе.

— В общем, жалела его, надеялась на лучшее, заверяла себя, что сама не принцесса и нефиг на принца рассчитывать, и успокаивала себя тем, что так полстраны живет.

— А сейчас? — коварно скалится Роберт с подозрительным блеском в глазах.

И я задумываюсь, почему вдруг лопнуло мое терпение? Я перестала его жалеть? Перестала надеяться? Стала принцессой? Или полстраны вдруг стало жить лучше?

Я смотрю в окно и вспоминаю свое дикое знакомство с Кристианом. Он ворвался в мою жизнь внезапно. Зажег во мне былой огонь и желание жить, чувствовать. Возродил во мне страсть. Во мне что-то щелкнуло с его появлением. Я словно пробудилась ото сна.

— Я прозрела, — отвечаю я, опять взглянув на Роберта и улыбнувшись. — Я увидела краски, которые давно потускнели. Вспомнила, что я человек, а не животное.

В зал влетает довольно эксцентричная особа броской наружности: пирсинг в носу и брови, татуировка на шее, красные пряди в рваных черных волосах, кричащая одежда и черная помада на пухлых губах. Жуя жвачку, она подставляет стул к нашему столику и, бухаясь на него, швыряет Роберту белый конверт.

— И тебе привет, — вздыхает он, окидывая ее придирчивым взглядом.