Сво(бо)дные

Спустя полчаса петляний по какому-то подозрительному гетто… настолько подозрительному, что у меня чешется кулак зарядить водителю в нос, чтобы он не привез меня в лапы местного наркокартеля. Короче, спустя полчаса мы тормозим возле странного барака в пять этажей, на балконах которого ветер треплет постельное белье.

Так, мать вашу. Куда меня привезли?

— С вас триста пятьдесят, — произносит таксист. Я достаю купюру, протягиваю ему и добавляю:

— Сдачи не надо.

— Ого! Визитку мою возьмите, вдруг еще куда отвезти надо будет.

Я забираю картонный квадратик, киваю и выхожу наружу.

Растерянно осматриваюсь. На доме крупными цифрами написано «28», и я сверяюсь с адресом в Ватсаппе. Ну, да, вроде меня отвезли куда надо.

Это-то и хреново. В мысли закрадываются подозрения, что отец связался с какой-нибудь голддиггершей из бараков, которая клюнула на его квартиру в центре. Иначе я даже не предполагаю, какого черта он тут делает. Если не увижу даму неземной красоты и скромности — пиздец.

Честно говоря, отец задолбал меня вляпываться в не тех женщин. Какая эта уже по счету? Черт знает. Он фигов добряк и рыцарь на белом коне.

«Дама в беде» для него, как красная тряпка для быка — как только он понимает, что его новая пассия в чем-то нуждается — готов костьми лечь, чтобы решить все ее проблемы. Личные, финансовые и другие.

Подхожу, оглядываясь на всякий случай, ко второму подъезду, как и было написано в сообщении. С третьего этажа доносятся дикие вопли и истошное тявканье собачки.

— …ТЫ ОПЯТЬ НЕ СДЕЛАЛ УРОКИ?! МАТЬ ДО ИНФАРКТА ДОВЕДЕШЬ, УРОДЕЦ МЕЛКИЙ…

Святое дерьмо… смотрю на белоснежные лилии в руке и понимаю, что выгляжу комично.

Все равно, что приехать с ними в реальное гетто к какой-нибудь афроамериканке с шестью детьми, живущей на пособие. Лилии, мать его.

Берусь за ручку двери, та с мерзким скрипом открывается, и я захожу в тусклый подъезд. Поднимаюсь на нужный этаж, чувствуя себя как в каком-то сюрреалистичном сне, и нажимаю на звонок, рассматривая обитую коричневым дерматином дверь.

Она открывается спустя минуту.

— Кристиан, рада вас видеть! — радостно произносит женщина лет пятидесяти. Обычная женщина, в обычном платье, с обычным каре из темных волос и обычным лицом.

Все в ней обычно.

— Добрый вечер, — я протягиваю ей лилии, и она, ахнув и покраснев, забирает букет.

Отец пожимает мне руку и, притянув к себе, хлопает по плечу.

— Ой, вы проходите! Все уже приехали! Не стесняйтесь, я пока цветы в воду поставлю! — Женщина суетится, жестом приглашая меня внутрь, и убегает. Я делаю шаг в тесную прихожую и закрываю дверь, вспоминая, как ее зовут. Светлана Петровна? Светлана Павловна? Или вообще не Светлана?

На полу стоят несколько пар обуви.