Сво(бо)дные

Мне наплевать, где ты будешь ночевать. Хоть в аэропорту, Лана. Но чтобы твоей ноги тут спустя пять минут не было, и я больше никогда не слышал твой голос. Можешь идти в полицию. Мне проще отсидеть, чем ломать свою жизнь рядом с тобой.

— Ты... ты...

Я разжимаю руку, и она отшатывается.

— Кретин, — выплевывает она, — придурок... идиот! — В ее глазах появляются слезы и какое-то ненормальное выражение. — Я не дам тебе развод, Кристиан!!! Даже не жди! Только попробуй! Только попробуй! Ты никогда не уйдешь от меня! — она пятится к перилам балкона, а я наблюдаю за ее истерикой. — Я не отдам тебя ни одной суке. Я не позволю, чтобы ты достался кому-то, кроме меня!

Она внезапно разворачивается и пытается запрыгнуть на перила, но я успеваю ее схватить за шкирку, прежде чем она это сделает. Ночную тишину прорезает громкий визг.

— Отпустиии!!! Я спрыгну вниз! Я не смогу жить без тебя, Кристиан! Я тебя люблю!

— Долбанутая, — шиплю я, сдергивая ее на пол, а потом открываю дверь и вталкиваю это истерящее тело обратно в комнату. Она цепляется за мои ноги и рыдает. — Мне насрать, Лана, ты можешь самоубиться, но делай это не в моем доме и не в доме моего отца.

— Пожалуйста, не уходи от меня, Крис. Пожалуйста, пожалуйста!

Я выпихиваю ногой в коридор чемодан с ее шмотками. Возвращаюсь и рывком поднимаю ее за плечи, подталкивая к выходу.

— Уймись, Лана, — рычу я ей в лицо, встряхивая и пытаясь воззвать к разуму, которого, наверное, уже давно нет. — Нельзя так жить. Найди себе другого мужика, идиотка. Я дам тебе деньги, сделаешь очередной тюнинг, и какой-нибудь богатый кретин клюнет на тебя.

— Не-е-ет, — блеет она, заглядывая мне в глаза, — они все — не ты, Кристиан. Как ты не понимаешь? Я разрушу и твою, и свою жизнь, если ты попробуешь уйти. Я клянусь тебе.

С этими словами я выталкиваю ее в коридор и неожиданно останавливаюсь, встретившись с ошарашенным взглядом отца. И... я вижу, как из-за его спины выглядывает Оксана, на лице которой неподдельное потрясение.

Дьявол, что они тут оба делают?

— Я убью тебя, Крис, если ты уйдешь, — шепчет мне ничего не подозревающая Лана, — но ты никому не достанешься! Ты будешь только моим. Или запру тебя в подвале, и ты проведешь там всю жизнь. Буду спускаться к тебе, чтобы потрахаться. Ты слышишь?

Потрясающе.

— Лана, — окликает бешеную тварь мой отец, и она замирает, превратившись в изваяние. Глаза округляются по пять рублей, и она медленно отпускает меня, поворачиваясь.

Я не хотел бы, чтобы Оксана вообще когда-нибудь увидела мою жену, но получилось все иначе, чем я рассчитывал. Я вижу, как она окидывает ее оценивающим взглядом, тихо выдыхает, чуть хмурится и отводит взгляд в сторону, почему-то погрустнев.

— Как ты можешь такое говорить, Лана? — слышу я тихий голос отца, а та яростно вскидывает подбородок.