Сво(бо)дные

Не успела я развестись, а тут уже такие намеки!

— Зачем я тебе? Ты самодостаточный, успешный, обаятельный…

Он засовывает палец под резинку моих трусиков и тянет их вниз.

— А еще я хитрый, наглый и беспринципный… — смеется он, вертя на пальце мое белье: — …извращенец.

Меня бросает в жар от его угрожающего тона. В полумраке комнаты я вижу блеск в его глазах. Он возгорается нездоровым азартом, о чем-то интенсивно думая и с полуулыбкой поглядывая то на меня, то на мои трусы. У меня пальцы на ногах поджимаются, а в животе образовывается тугой узел.

— Я сыт выяснениями отношений, нимфа. Мы же с тобой без слов понимаем друг друга. Так может, просто будем наслаждаться моментом? Или ты пришла сообщить, что улетаешь на Мальдивы? Так учти, я тебя... Никуда. От себя. Не отпущу.

Он снова опускается к моему лицу, целует мои губы и, не теряя времени, снимает с меня бюстгальтер.

Он настроен решительно. Я вижу это, чувствую, но сейчас меня это ничуть не пугает.

Павел Георгиевич сказал, что я ему как дочь и уже завтра он разберется с Васькой. Мы с ним прекрасно слышали, чем Лана удерживала Криса возле себя долгие годы. Правда вышла наружу.

Мы свободны…

Так может, пришло наше время быть счастливыми? И Крис прав, мы уже сыты той дрянью, что терпели годами?

— Погоди, — Крис вдруг отрывается от меня и, облизнувшись, спрашивает: — Боюсь ошибиться, но все же… Есть же в тебе какая-то склонность к… Ну-у-у…

— К чему? — почему-то напрягаюсь я.

— Черт, нимфа, почему мне так трудно прямо спросить у тебя об этом? — нервничает он, будто боится отпугнуть меня.

Ну что ж, я облегчу ему задачу. Я отчетливо слышала поганую Лану. Каждое ее слово. Впрочем, как и Павел Георгиевич. И в определенный момент мы с ним даже отвернулись друг от друга, не зная, куда глаза девать от поднятых ею интимных вопросов, а конкретно об «извращенских фантазиях» Криса.

— Подозреваю, что есть, — тихо признаюсь я, отчего его глаза тут же расширяются.

Но имею же я право предположить такое, учитывая, что терпение у меня атомное, а проецировала свою склонность я немного на другую область?

Крис коварно скалится, обнажая свои белоснежные зубы, и хрипло порыкивает:

— Вот теперь я точно тебя никуда не отпущу.

— А кто сказал, что я куда-то от тебя уйду? — улыбаюсь я, толкая его от себя.

Крис заваливается на кровать, и я ловко усаживаюсь на его напрягшийся пах. Он глухо мычит. Бедняга. Это был тяжелый для него день: облом утром, облом в лифте, облом, когда нас застукали родители. Да еще и вишенкой на торте послужила мерзавка Лана. Если и сейчас кто-то лишит его сладкого, боюсь, Крис уже тупо прилюдно меня отымеет.

— Мама с папой теперь о нас знают. — Я ноготками скольжу по его рельефам. — Немного в шоке, но не осуждают.