Сво(бо)дные

Они обмениваются колкостями и подколками, читая одно меню на двоих и прижимаясь друг к другу плечами, и мы с Оксаной, переглянувшись, украдкой улыбаемся, поняв одно: Макса, похоже, скоро тоже захомутают.

Мы приглашали их в кафе отметить нашу с нимфой помолвку еще неделю назад, но они со вздохом сообщили, что уже благополучно свалили вдвоем в Турцию. Макс терпеть не мог курорты Турции, после того, как загремел там в инфекционное отделение пять лет назад, пожрав в каком-то местном кафе. С тех пор турки стали врагами Макса номер один, а при слове «Мармарис» наш доблестный мент шел багровыми пятнами и громко пыхтел.

Поэтому нашу с Оксаной помолвку мы отметили с моим отцом и ее матерью. Окей, ладно, дело было не совсем так.

Просто мы сообщили о помолвке абсолютно случайно в день их свадьбы, в ресторане. Мы хотели это сделать немного позже — потому что эти двое слишком сияли, расписываясь в ЗАГСе под суровым и недоверчивым взором работницы. На ее лице будто сиял вопрос: «Бля, а вы не припозднились-то с браком? Вам уже за полтинник».

— Объявляю вас мужем и женой, — пробурчала она, бросив еще один пристальный взгляд в сторону моего отца. В нем было все. И сожаление, и злость, и лютая зависть. Ясно.

Света с моим отцом его не заметили: они слишком счастливо смотрели друг на друга, улыбаясь и держась за руки, что я на мгновение ощутил себя полным мудаком, вспоминая, что думал о маме Окси. И вспоминая, как хотел помешать их браку, просто трахнув дочь и забрав все движимое и недвижимое имущество отца.

Ну я и мудак.

— Крис, ты чего? — потрясла меня за локоть нимфа, пока я гонял в голове эти мрачные мысли. — Ты не рад?

— Рад. С чего ты так подумала? — я растерянно перевел на нее взгляд, а она хмыкнула.

— Смотришь так, будто убить всех хочешь. Тебя раздражает официальная часть? Если ты хочешь... — она понижает голос, и он звучит несколько печально, — если хочешь, мы можем пожениться тихо. Просто расписаться... в джинсах и футболке.

— Конфетка, не гони. Я мечтаю в первую брачную ночь сдирать с тебя именно белое платье, а не джинсы с футболкой. Считай, что теперь это мой личный фетиш.

— Извращенец, — тихо, со смешком, фыркает Окси и сжимает мою руку. Я чувствую ладонью кольцо на ее безымянном пальце.

Именно оно и спалило нас. Случайно.

Когда уже в ресторане все под градусом травили шутки и истории, а нимфа неожиданно потянулась через столик за... черт, не помню. Вроде за сыром.

— Окси! — Светлана, округлив глаза, неожиданно хватает ее за руку, отчего нимфа тихо охает, едва не падая лицом в салат от неожиданности. — Это что?

— Моя рука, мам!"

"— На пальце! Ты... — она поднимает на меня изумленный взгляд, а я в ответ приподнимаю бровь. — Кристиан, вы... или не ты?...

— Я. Сделал Оксане предложение, — произношу я, и за столом воцаряется тишина.