Сын (не) для дракона

Такие, кажется, называют породистыми. На безымянном пальце правой руки мужика блеснуло крупное кольцо-печатка.

— Если ты меня развяжешь и отпустишь, я поверю в чудеса.

— Вы, — поправил меня мужик. — Иди сюда. — Он поднял руку, явно предлагая мне прильнуть к могучей груди. — Что ты глазами своими серыми сверкаешь? Или так, или сиди мерзни.

— Мог бы меня просто отпустить, — проворчала я, но к груди все-таки прильнула. Нечего добру пропадать. Мужик был теплым и очень… обнимательным. Есть такое слово? Опять меня не туда куда-то несет.

Но, по крайней мере, к нашей беседе все еще не присоединился нож. А чтобы попытаться сбежать утром, мне нужно как минимум не умереть от холода ночью.

— Хотелось бы, — с непритворной тоской вздохнул мужик.

Глава 5

Прошло несколько минут, в течение которых он продолжил тоскливо таращиться на озеро.

— А если у меня руки затекут? — не выдержала я. — И ноги? И отвалятся? Может, все-таки отпустишь?

Раздался странный звук, и я не сразу поняла, что идет он из груди мужчины. Что-то среднее между стоном и рыком.

— Если у тебя что-то отвалится — это твои проблемы. Я сказал тебе сидеть и молчать, это не ясно?

Я открыла рот, потом закрыла и решила все-таки послушаться. Главная моя проблема: если я боюсь или нервничаю, язык у меня распускается. На своем первом суде я так переволновалась, что во время прений даже рот не дала открыть адвокату истца. Суд я тогда не выиграла, там было без шансов, но расходы ответчика, своего клиента, сократила до минимума. Он меня до сих пор всем подряд рекомендует."

"Несмотря на ремни, руки и ноги затекать вроде не собирались. Злобный мужик злобно молчал и обнимал меня одной рукой, а я меланхолично думала, что убивать и калечить меня, судя по всему, не планирует.

Откуда он узнал, что у меня глаза серые? Он что, видит в темноте?

Бред какой-то. Хотя, огонь же он из воздуха достал? Вон как греет. Собственно, удивить меня уже будет способна только Годзилла, которая ненавязчиво выглянет из-за деревьев. Что там какому-то ночному зрению.

Когда вокруг рассвело, и по поверхности озера заскользили первые солнечные лучи, мужик встал. Отряхнул колени и, прищурившись, посмотрел на меня. Я посмотрела на него в ответ, отметив, что мужику очень идет оранжевый цвет осенних листьев на деревьях.

И ничего себе он одет! Как эти штуки вообще называются? Камзол? Или нет? Больше всего то, во что был одет мужик, напоминало кожаную куртку, где вместо пуговиц использовались тонкие ремешки. На манжетах, воротнике и вдоль борта что-то блестело. Приглядевшись, я поняла, что это вышивка золотой нитью и россыпь драгоценных камней: жемчужин, сапфиров, рубинов. Ничего себе! Ноги мужика облегали штаны, сшитые из мягкой на вид ткани, — кажется, они назывались шоссами. По крайней мере, в моем мире.