Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Все-таки лучше, если у македонских границ останутся друзья, а не враги, когда он уйдет в Азию. Но и о дружбе приходилось просить, не снимая руки с рукоятки меча.

Провожая в путь Александра, Олимпиада особенно настойчиво напоминала о том, что Фессалия не чужая, не варварская страна, что населена фессалийская земля эпирскими племенами, что там жил Ахиллес, что там набирал он свое войско для войны с Троей – «мирмидонов и эллинов имя носящих…». И конечно, о царе Эаке, сыне Зевса, напомнила, который был дедом Ахиллеса, и еще, в бессчетный раз, упомянула о том, что и Александр – эакид, поскольку цари Эпира ведут свой род от Эака и Ахиллеса…

Александр крепко сидел на широкой спине Букефала, на плотно пригнанной богатой попоне.

– Ты помнишь, как Ахиллес молился перед походом, Александр?

Александр помнил.

…Руки обмыл и себе и вином эту чашу наполнил.Стал в середине двора, и вино возливал, и молился,На небо глядя. И не был он Зевсом-отцом не замечен.«Зевс пеласгийский, додонский, далекий владыка Додоны,Вечно суровой, где селлы пророки твои обитают…»– Вот видишь, – сказала Олимпиада, – теперь ты идешь туда, где жил Ахиллес.

– А если они не захотят меня пропустить? Тогда, может быть, мне вернуться и сидеть дома?

При этих его лукавых словах мать сразу поднялась с кресла:

– Нет, о нет! Этого я не скажу ни теперь и никогда. Ты рожден для славы, для подвигов, я это знаю, Александр, и ты это знаешь. Но… не разоряй эту землю!

Вот они идут теперь по каменистым дорогам Фессалии недалеко от моря. Горы стоят по сторонам, из-за гор смотрят другие горы, и все они словно прислушиваются к топоту конных отрядов, к шарканью грубой обуви, к широкому шуму идущего войска…

Александру рассказывали, что в древности равнина Фессалии была огромным озером.

Кто же рассказывал об этом? Аристотель, конечно. Он все знал…

Вспомнил об Аристотеле, и сердце обожгла обида. Его бывший учитель уехал из Пеллы. Он не остался при дворе Александра. Александр думал, что Аристотель навсегда привязался к нему, к своему ученику… Но нет. Аристотель человек холодной души. Он любил только свою науку, и больше ничего и никого. Теперь он в Афинах, где-то там, в западном предместье, в Ликее, преподает свой курс другим ученикам… Он уехал, как только не стало Филиппа.

Это очень обидно!

Александр постарался отвлечься от неприятных мыслей. Так что же рассказывали ему о Фессалии? Равнина Фессалии была огромным озером. Озеро лежало в котловине, окруженное горами. Вода, и горы, и лес на горах, полный птиц и зверей.

А потом бог Посейдон, «сотрясатель земли», разгневался за что-то и встряхнул гористые берега. Горный кряж, что стоит на границе Фессалии и Македонии, раскололся, образовались две огромные горы.