Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Он глядел на нее, как смотрит сильный на слабого, – с нежностью и жалостью. Конечно, он ее защита. Александр знал, что у матери много врагов, что многие ее тайно ненавидят… Что поделать, его мать излишне жестока. Но она его мать и самый близкий, родной ему человек. Ей одной он может довериться до конца. А кому еще так поверишь, если даже отец, его родной отец, изменил ему!

– Так что же случилось?

– Я не хотела, чтобы ты узнал это от других, Александр.

– Что случилось?

– Клеопатра умерла.

– Что?

– Она умерла.

Александр заглянул в черные глаза Олимпиады, в которых горел глубокий зловещий огонь.

– Ты убила ее?

– Она повесилась.

Александр гневно нахмурился. На лице и на груди у него выступили красные пятна.

– Ты заставила?

Олимпиада гордо подняла голову:

– Да, я.

– Зачем? – закричал Александр. – Зачем еще эта ненужная кровь? Кому была опасна эта женщина?

– А ты думал, что я могу простить этой рыжей кошке все, что пережила из-за нее? Я не трогала ее. Я просто велела ей удавиться на ее собственном поясе.

Александр резко повернулся и вышел из покоев Олимпиады.

Антипатр, который оставался правителем Македонии на время отсутствия Александра, тоже не обрадовал:

– Фракийцы опять шумят.

Геты лезут на нашу землю. Трибаллы разбойничают.

– Опять трибаллы?

– Иллирийцы тоже. Царь Клит, этот сын угольщика, как видно, замыслил захватить проходы к югу от Лихнитского озера.

– Сын угольщика?

– Разве ты не знаешь, царь, что его отец Бардилис, прежде чем стать царем, был угольщиком? Царю Филиппу пришлось немало потрудиться, пока он отбросил этого разбойника Бардилиса с македонской земли.

– Я помню.

– А там еще и тавлентинцы со своим царем Главкием вооружаются.

Идут заодно с иллирийцами против нас. Кроме того, слышно, что и автариаты поднимаются на помощь своим иллирийским сородичам, тоже готовятся вторгнуться к нам. Жажда добычи их всех сводит с ума."

"– А «вольные фракийцы»?

– Они будут заодно с трибаллами. Боюсь, царь, что и меды не останутся в стороне, и бессы, и корпиллы. Это разбойники, которые даже для разбойников страшны. Царь Филипп не раз отбрасывал их всех и почти покорил – почти, потому что этих кочевников окончательно покорить невозможно. Но все же подчинил и дань наложил.

А теперь они решили: Филипп умер, так и бояться им нечего. Даже и трибаллов за их беспримерную дерзость он наказать не успел.

– Значит, накажу их я. Они все забыли, что такое македонское оружие. Скоро они об этом вспомнят.

С трех сторон подступали к Македонии враги, кочевые разбойничьи племена. Как уйдешь в Азию? Границы останутся открытыми, и варвары растерзают Македонию.

Значит, надо теперь же, как только минует зима и весна откроет горные дороги и проходы, двинуть во Фракию войска и усмирить варваров.