Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Ведь Аристотель рассказывал об этом; Аристотель сам видел однажды, как затмилась луна.

Но может быть, это знамение?

– Где Аристандр? Позовите Аристандра!

– Светило эллинов – Солнце, – тотчас нашелся Аристандр, – светило персов – Луна. Теперь боги скрыли светило персов. И это предвещает их скорую гибель!

Александр принес жертвы Луне, Солнцу и Земле.

Луна снова показала свой светлый край. Воины успокоились. Александр вернулся в палатку, лег и мгновенно уснул. Македонский лагерь, охраняемый надежной стражей, спал, отдаваясь полному отдыху. А персидское войско, всю ночь ожидая нападения, томилось в полном вооружении, готовое к бою.

И утром, когда македоняне, бодрые, освеженные сном, взялись за оружие, воинам Дария хотелось только одного – упасть на землю и уснуть. Лишь грозящая опасность, лишь близость врага держала их в боевом строю.

Царь Дарий, как обычно, со своим конным отрядом царских родственников и знатных персов, занял место в середине фронта. Впереди стояли боевые слоны. Около пятидесяти колесниц хищно сверкали острыми серпами, укрепленными на спицах колес. Остальные пятьдесят стояли на правом крыле.

Персидский фронт – пехота и конница – раскинулся и вправо, и влево на всю ширину равнины.

Обычно, готовясь к бою, Александр вставал на заре. Чуть забрезжит восток, царские трубы уже поднимают войско."

"А нынче, когда решалась судьба македонян, царские трубы молчали. Заря разгоралась, лучистое сияние стлалось по равнине, засветились копья и щиты вражеского войска, а македонский царь все еще не выходил из шатра.

Встревоженные военачальники, зная свое дело, сами отдали приказ по войску: прежде всего подкрепиться едой, – так делал и Александр.

Но время перед боем коротко, скоро уже надо готовиться к сражению. А царя нет.

Парменион, опасаясь, не случилось ли чего с царем, вошел к нему в шатер. Александр спал. Спал, как у себя дома в Пелле, раскинув кудри по широкой подушке. Парменион остановился в изумлении. Вот уж чего никогда не случалось с Александром! Не заболел ли, на несчастье? Нет, дышит глубоко, ровно, даже чуть-чуть улыбается во сне.

– Царь! – окликнул его Парменион.

Александр не шелохнулся.

– Царь! – позвал Парменион погромче.

И еще раз: – Царь!

Александр открыл глаза.

– Что с тобой случилось, царь? – спросил Парменион, волнуясь. – Почему ты спишь, будто уже победил Дария, а ведь сражение-то еще впереди!

Александр улыбнулся:

– А ты не считаешь, что мы уже одержали победу? Нам больше не нужно скитаться по огромной разоренной стране и преследовать Дария!

«Спит! – подумал Парменион, завесив седыми бровями погасшие голубые глаза. – Перед такой битвой – спит! Нет, все-таки непостижимый он человек!»

И, покачав головой, вышел.