Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Это было странное, дикое зрелище: обезумевшие люди разрушали прекрасное здание, огни факелов метались над их головами, пронзительно свистели флейты, бессмысленные крики вторили им…

Гефестион молча встал и ушел из дворца.

Пламя охватило занавеси, ковры, украшенные золотом и серебром. Пламя взлетело вверх, занялись кедровые перекрытия.

В лагере увидели пожар. Воины поспешно тащили воду, чтобы заливать пламя. Но прибежали и остановились в изумлении – и царь, и его гости сами поджигали дворец!

Македоняне обрадовались и тоже принялись бросать в огонь все, что попадало под руку.

Они решили, что если царь разрушает Персеполь, значит он задумал уйти навсегда из этой страны обратно, домой!

Каменная сказка Персеполя, для украшения которой везли кедры с Ливанских гор, а золото из Лидии и Бактрии, для которой Иония дала серебро и бронзу, а из Индии доставили слоновую кость, вдохновенная работа лучших мастеров Азии исчезала в огне.

Пьяная толпа орала и ревела от восторга. Тронный зал персидских царей разрушался. Проваливалась кровля. Падали тонкие резные колонны…

– Что ты делаешь, царь! – беспомощно повторял Парменион.

 – Что ты делаешь? Остановись! Пощади это прекрасное здание: ведь это памятник прежней персидской славы!

– Вот потому этот дворец и горит, – ответил Александр, – что это горит их слава!

Но когда огонь перекинулся в соседние покои, Александр приказал потушить пожар.

Подойдя к задымленному трону, Александр увидел, что каменная стела с изображением Ксеркса лежит на полу, и остановился в раздумье.

– Оставить тебя лежать под ногами за твой жестокий поход в Элладу? – сказал он, глядя в каменное лицо Ксеркса. – Или поднять тебя за твою доблесть?

Но постоял и молча отошел, оставив Ксеркса лежать.

Парменион не удержался, чтобы еще раз не упрекнуть Александра.

– Пусть знают персы, что их могущество умерло навеки! – упрямо ответил Александр.

И чтобы еще раз доказать это, он отдал войску город персидских царей на разграбление.

– Это самый враждебный город из всех азиатских городов. Возьмите его!

Армия с ревом и ликованием обрушилась на цветущий Персеполь. Войско сразу заполнило криками и звоном оружия тихие улицы. Начался грабеж. Македоняне врывались в дома, убивали мужчин и через окровавленные пороги тащили плачущих женщин и детей для продажи в рабство.

Сокровища, которых было полно в богатых персепольских домах, разжигали свирепую жадность. Хватали все, что попадало под руку, – серебряную и золотую утварь, роскошные одежды, окрашенные пурпуром и расшитые золотом. Ругались и дрались между собой, раздирали драгоценные ткани, чтобы не досталось одному. В безумье гнева отрубали руки тому, кто хватался за вещь, из-за которой спорили…

Вопли, крики, плач стояли над погибающим городом.