Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Македоняне нашли в этих селах огромные сосуды с виноградным вином. Оказалось, что здесь каждая лоза дает целый метрет[95] вина. Обнаружены были и кладовые, полные сушеных винных ягод, – здесь нередки были смоковницы, с которых снимали по десять медимнов[96] урожая. Поселяне не скрыли от македонян и запасов дикого меда, который, по их словам, течет с листьев растущих в лесу деревьев, похожих на дуб.

Голодное, усталое войско разместилось на гирканской земле как могло и как хотело. Александр запретил разорять Гирканию, но пребывание многих тысяч вооруженного, измученного, наголодавшегося люда уже само по себе было тяжким разорением.

Александр поселился в главном городе страны – в Задракартах, в царском дворце. И, как всегда, в перерывах между сражениями начались жертвоприношения, эллинские празднества с гимнастическими состязаниями, которые были так угодны эллинским богам.

И здесь в первый же день празднеств произошло то, что Александр давно подготавливал.

На царском пиру собралась вся македонская, эллинская и персидская знать. Персов было уже немало среди этеров-телохранителей македонского царя.

Они появлялись здесь один за другим. Одни пришли еще при жизни Дария, увидев, что Дарий теряет царство. Другие – после его смерти, отчаявшись в сохранении персидской державы. Третьи, хоть и с запозданием, присоединялись к войскам Александра на его военных дорогах…

И вот сегодня, перед тем как идти на пир, Александр пожелал, чтобы ближайшие друзья ввели проскинесис – земной поклон царю, как это было принято у персов.

Во дворце было тесно от гостей. В зале, убранном с восточной роскошью – пурпурные покрывала на ложах, ковры, венки, благовония, – все было готово для царского пира.

Но царь еще не выходил из своих покоев.

Персы держались с достоинством и несколько надменно. Но их яркие одежды уже не затмевали роскошных нарядов македонян – царских друзей. Старые македонские военачальники, этеры и полководцы царя Филиппа чувствовали себя чужими в этой странной, не то эллинской, не то персидской толпе.

– Смотри, Азандр, тут уже и Оксафр, брат Дария! Когда и откуда он явился?

– Не все ли равно, когда? Они являются, как сорняк в хлебе.

Помнишь, Клит, как эти персы дрались против нас у Граника? А теперь они приходят и занимают наши места. Мы уже почти не видим своего царя. Они окружают его, они едят с ним за одним столом. А ведь он когда-то приходил к нам в лагерь и сидел у костра вместе с нами.

– Да. Теперь ему нравятся персидские поклоны до земли. Эх, Азандр, мои глаза не могут на это смотреть, кровь закипает во мне! А что ты, Мелеагр, думаешь обо всем этом?

– Что делать, что делать, друзья… Персы кланяются, будем кланяться и мы.