Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Александр отправился в город Бактры, увозя с собой свою юную прекрасную жену.

А в Бактрах судьба уже готовила ему новые беды…

КаллисфенЧерная, пронизанная крупными звездами ночь стояла над Бактрами. Александр вышел из шатра, где пировал с друзьями. Телохранители нехотя последовали за ним. Косматые оранжевые огни факелов осветили им путь.

Чья-то смутная фигура, с головой, накрытой покрывалом, встала перед царем на дороге.

– Кто? – крикнул Птолемей, хватаясь за меч.

Гефестион тихо остановил его:

– Осторожно, Птолемей. Это сириянка.

– И что таскается?.. – проворчал Птолемей, отступая в сторону.

В последние дни эта старая сириянка, возникая откуда-то из темных ущелий города, то и дело являлась к царю с предсказаниями. Сначала царь прогонял ее. И он сам, и его этеры смеялись над ней. Потом ему рассказали, что ее предсказания всегда исполняются. И царь перестал обращать внимание, когда она тащилась за его свитой или оказывалась в каком-нибудь уголке его дворца. Иногда, просыпаясь, он видел ее перед собой в своем шатре – сириянка стояла и пристально смотрела на него. Казалось, она глядит в его грядущее, в его судьбу…

Сириянка выступила из густой тьмы под свет факелов, откинула покрывало и, подняв руку, остановила царя.

Глаза ее светились из глубоких орбит каким-то неестественно ярким огнем, лицо было напряженно.

– Вернись, царь, – сказала она глухим голосом, – вернись и пируй всю ночь! Не уходи в эту ночь от своих друзей! Вернись!

Царь не знал, что делать. Его ждал Евмен с делами канцелярии. С тех пор как его царство раскинулось на столько земель, у Александра порой не хватало ни сил, ни времени разобраться в донесениях, в отчетах, в финансовых делах, в делах строительства и в разных жалобах… Ведь он всегда все хотел делать сам! А кроме того, в дальнем покое ждала его, своего мужа, белокурая, нежная Роксана.

Но сириянка стояла, словно грозное предупреждение судьбы."

"– Поступи так, как я сказала тебе, царь, – повторила она. – Вернись и не выходи до утра.

– Вернемся, Александр, – попросил Гефестион, чувствуя недоброе в этом появлении сириянки.

– Вернись, царь, – сказал и Птолемей. – Старуха что-то знает.

Александр еще раз взглянул на сириянку. Огромные черные глаза, желтое длинное лицо, напряженные скулы… Он пожал плечами:

– Хорошо.

Я вернусь. Клянусь Зевсом, я очень рад, что могу пировать всю ночь. Что ж, мне ведь запрещено покидать друзей!

И он повернул обратно. Телохранители с удовольствием последовали за ним: на пиру было весело и им вовсе не хотелось уходить так рано.

Однако неясное подозрение и тайное раздумье всю ночь, пока длился пир, смущало их. Что знала старуха?..

Тайна раскрылась, как раскрывается почти всегда, если о ней знают несколько человек.