Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

– Скажите Леониду, – сурово ответили эфоры гонцам, – что мы не можем нарушить наши обычаи и выступать, пока луна еще не достигла полного света. Как только наступит полнолуние, мы придем ему на помощь. К тому же мы не можем прервать праздник и оскорбить бога. Пусть ждет.

Ничего не добились гонцы и у союзников. Эллинские города праздновали в Олимпии, проводили Олимпийские игры. Там, на стадионе, шла борьба, мчались кони, юноши соревновались в беге, в метании дисков и копий… Праздничная толпа, увлеченная состязаниями, теснилась вокруг стадиона, забыв все на свете.

Это тоже делалось для услады богов, и нарушать олимпийские празднества было нельзя.

– Девятнадцатого боедромиона[144] Олимпийские игры окончатся, – отвечали гонцам союзники, – и тогда мы придем к вам на помощь.

Один за другим вернулись вестники к Леониду. От их вестей лицо Леонида осунулось и брови сомкнулись над его синими глазами.

– Что будем делать? – спрашивали военачальники.

– То, что должны делать, – отвечал Леонид, – готовиться к битве и сражаться с врагом, когда он придет.

Ксеркс уже знал, что в Фермопилах стоит эллинский отряд.

Он велел послать туда лазутчика, пусть разведает, много ли там войска и что они думают делать.

Лазутчик вернулся и тотчас явился к царю:

– Странные дела я видел, царь. Я видел лишь немногих воинов, они стояли на страже перед стеной. Но одни из них упражнялись, бросая копья, другие боролись, а третьи расчесывали свои длинные волосы и украшали голову цветами!

Царь засмеялся:

– Так-то они готовятся к сражению? Не понимаю.

Он велел позвать Демарата.

– Объясни мне, Демарат, ты ведь спартанец: почему эти люди ведут себя так легкомысленно, когда им надо готовиться к битве?

Демарат тайно вздохнул – он знал, что делают люди его племени.

– Ведь я уже раньше рассказывал тебе, царь, об этом народе. Это спартанцы. Но ты поднял меня на смех. Для меня, царь, говорить правду наперекор тебе – самая трудная задача. Но все же выслушай меня теперь. Эти люди пришли сюда сражаться с нами, и они готовятся к битве. Таков у них обычай: всякий раз, как идти на смертный бой, они украшают себе головы. Знай же, царь: если ты одолеешь этих людей и тех, кто остался в Спарте, то уже ни один народ на свете не дерзнет поднять на тебя руку.

Ныне ты идешь войной на самых доблестных мужей в Элладе.

Ксеркс внимательно слушал Демарата. Кажется, он говорит правду, вон у него даже губы дрожат. Но все-таки можно ли этому поверить?

– Как же они при таких малых силах будут сражаться с моими полчищами, Демарат?

Демарат пожал плечами:

– Поступи со мной как с лжецом, царь, если будет не так, как я тебе говорю.

– Подождем несколько дней, – с сомнением сказал Ксеркс.