Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Они приучали афинян жить земледелием, а ты толкаешь их к морю. Ты поплатишься за это, боги не прощают тех, кто нарушает течение дел, положенных исстари.

– Ну что ж! – Фемистокл смеялся. – Я поплачусь. Но народ наш станет самой сильной морской державой. Этого-то и боится Спарта, которой ты так привержен.

– Да, я дорожу этой дружбой. Смотри, Фемистокл, не пожалеть бы тебе, что ты эту дружбу потерял!

– Да. Дружбу Спарты я потерял. Но потерял ее не ради своей личной выгоды, а ради славы и силы Афин.

– Ты отнял у Афин сильного союзника, какой была Спарта.

– Союзник ли это, если он стремится диктовать свою волю нашему государству? Вряд ли! Подумай об этом. И если ты Справедливый, так будь справедлив.

Аристид умолкал первым. Пожав плечами, он с кротким видом отходил прочь. Однако Фемистокла этот кроткий вид не мог обмануть. За этой благородной внешностью, тихим голосом и кажущейся уступчивостью таилась железная воля."

"Но друзья не оставляли Фемистокла.

– Эй, Фемистокл, когда построишь эту стену, что придумаешь еще?

– Буду строить вторую стену, Эпикрат! Пусть тогда кто-нибудь попробует осадить Афины.

У нас будет безопасный путь прямо к морю!

Эпикрат подошел и сел на большой камень, лежавший у дороги. За время войны он несколько постарел, но щеголеватый афинянин снова завивал кудри и носил яркие плащи.

– Фемистокл, когда же ты подумаешь о подпорке?

– О подпорке? А разве я так обветшал, что мне нужна подпорка? О чем ты говоришь, Эпикрат?

– Аристид тоже еще не обветшал, но он о своей подпорке позаботился.

Фемистокл на секунду задумался. И вдруг понял.

– Ты говоришь о молодом Кимоне?

– Да, Фемистокл.

Как я погляжу, Аристид уступать тебе не собирается. А наоборот, подбирает себе союзников. Кимон, сын Мильтиада, героя Марафона. Благородный юноша. Приветливый. Щедрый. Наш народ любит таких правителей…

– Правителей?

– А разве не видишь ты, Фемистокл, что Аристид всюду его выдвигает? Как только есть возможность возвысить Кимона, он тотчас предлагает его! А Кимон, сам знаешь, влюблен в Спарту, и Спарта любит его.

Фемистокл задумался. Да, это так. Он уже давно замечает эту дружбу. Впрочем, Эпикрат прав: это не дружба, это политический союз.

Аристид рассчитал правильно, Кимон – та самая счастливая кость, которая может выиграть игру. Кимон будет ему сильной поддержкой против Фемистокла, против демократии… Афиняне и сами не заметят, как Спарта снова наложит на них свою тяжелую руку и снова начнет диктовать им свои желания. Если бы афиняне понимали, как он, Фемистокл, боится этого и как он борется за независимость Афин, они бы снова изгнали Аристида! Но Аристид – благородный, Аристид – справедливый, Аристид – бескорыстный.