Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Печальные воспоминания против воли угнетали путников, – может быть, потревоженные души погибших здесь от руки врага эллинов шли сейчас рядом, заклиная не забывать о них…

Стемнело, когда пилагоры ступили на ту узкую дорогу, где шумели, свергаясь со скал, горячие ручьи. Серый туман испарений стоял над ними, мешаясь с вечерней тьмой. Вот и стена, старая стена, преграждающая дорогу, у которой сражался Леонид. Вот и могильные плиты, поставленные погибшим героям.

Пилагоры спешились. Фемистокл достал вина из походной сумы и совершил возлияние на могилах.

Надписи, сделанные на каменных плитах, пропадали в темноте, но афиняне знали их и без того, чтобы разбирать высеченные на камнях строки. Вот могила эллинов-союзников… Вот могила Мегистия… А вот могила Леонида, царя Спартанского. Спартанцы поставили льва на его могиле. И сделали надпись:

Путник, скажи в Лакедемоне,Что, их законам верны, здесь мы костьми полегли.Пилагоры сели на коней. В ущелье становилось все темнее. Пришлось остановиться на ночь, раскинуть палатки и развести костры. Разговор возвратился к войне, к персам, к Леониду.

– Спарта блистательно показала себя в этой войне, – тоном, не допускающим возражений, сказал пилагор Лисикл. – Спарта дала столько героев!

– Да-да, – тотчас подхватил Толмей, – Спарта победила персов! Павсаний разбил Мардония при Платеях, Леотихид разбил персов при Микале, Леонид погиб славной смертью героя…

Фемистокл с укором посмотрел на них.

– Все Спарта да Спарта! – сказал он. – Ах, друзья мои! А вот Афины, оказывается, не сделали ничего достойного славы! Горько мне говорить об этом, но уже забыто, что победу в большей мере обеспечили афинские корабли…

– Это так! Это так! – отозвался Толмей.

– Уже забыты все ошибки спартанских военачальников, а ошибки были! – продолжал Фемистокл. – И никто не задумывается над тем, что Спарте было отдано все высшее командование! Но неужели Еврибиад победил бы при Артемисии, не имея нашего флота? И разве спартанцы без нас отразили бы врага при Саламине?

– Да, это так! – кивал головой Толмей.

– И никто не вспомнит, что афиняне во время этой тяжкой войны превзошли всех своим самопожертвованием, своим всенародным подвигом, решившись оставить город, и что пострадали они в этой войне больше всех!.

. А теперь Спарта по-прежнему руководит в Элладе! И вы, афиняне, миритесь с этим, да еще и восторгаетесь этим!

– Ты, пожалуй, прав, Фемистокл, – согласился наконец и Лисикл, – но когда слышишь каждый день – то Аристид выступает, то Кимон, и все о доблестях Спарты, – то, конечно… сбиваешься…"

"– Да-да, сбиваешься, – повторил и Толмей.

«Что за пилагоров мне дали? – с досадой подумал Фемистокл.