Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

 – Персы еще сидят на Стримоне, на фракийском берегу. Если бы афиняне мне доверили…

– Афиняне доверят!

– Каких еще правителей нам надо, если отвергать Кимона?

Снова вспыхнул костром хор похвал Кимону, щедрому, доброму, знатному и богатому Кимону, который не жалеет своих богатств для бедных и к которому каждый может прийти за помощью, за советом, за содействием.

– Послушайте мои новые стихи в честь нашего гостеприимного хозяина! – возгласил поэт Иона.

Иона прочитал стихи, восхваляющие Кимона. Кимон, потупив свой голубой взор, принял смущенный вид:

– Стóю ли я таких похвал?

Гости заверили, что стóит.

Еще и не таких похвал стóит.

С места поднялся поэт Меланфий:

– Разреши, Кимон, и мне прочитать то, что написал я сегодня ночью.

– Я переложил эти стихи на музыку, – сказал один из музыкантов, постоянно обитавших в просторном доме Кимона.

Так и длился пир, среди стихов, похвал, музыки, полный веселья…

Немного времени понадобилось Кимону, чтобы занять в Афинах видное место. С помощью Аристида и Спарты он стал получать государственные должности. Потом, назначенный стратегом, вывел афинские корабли к фракийским берегам, где еще сидели на Стримоне, в городе Эйно, персы.

Кимон разбил персов и запер их в городе. Бут, наместник персидского царя, не желая сдаваться, поджег город и сгорел в нем сам. Кимон взял этот сгоревший город и отдал афинянам. Это было красивое место на берегу реки и плодородная земля.

– Кимон! Кимон!

Клики приветствий встретили Кимона в Афинах. И, наградив особой милостью, ему разрешили поставить на площади гермы – четырехгранные каменные столбы с головой Гермеса.

Кимон поставил три герма и на каждом сделал надписи.

На первом было написано:

Были поистине твердыми духом и те, кои персовТам, где, минув Эион, воды Стримона текут,Голод, с огненным, страшным Ареем[154] вместе приведши,Прежде других смогли всякой надежды лишить.На втором Кимон написал так:

Это афиняне дали своим полководцам в наградуЗа добродетели их и за благие дела.Герма же этого вид усилит в потомке желанье,Кинувшись доблестно в бой, общее дело спасать.На третьем он сделал еще более пышную надпись:

Некогда царь Манесфей отсюда с Атридами купноВойско к троянской земле, трижды священной, повел.

Был он, как молвил Гомер, среди крепкооборонных данайцевСлавен искусством своим войско построить на бой.Вот почему и теперь пристало афинянам зватьсяЛучшими в деле войны, славными духом своим.Фемистокл, увидев эти гермы, был поражен. Такая великая честь Кимону! Когда же это было, чтобы так щедро афиняне чествовали человека? Когда Мильтиад после марафонской победы хотел получить венок из оливковых ветвей, афиняне возмутились.